Искренне

Рид Ава

Я вспоминаю бармена, который обслуживал нас вместо Джека, – привлекательного, интересного молодого человека. Надо признать, с тех пор я думала о нем время от времени. Он выглядит выше и, возможно, менее серьезным в ярком свете дня. Хотя нет, показалось. Черты его лица все еще довольно сдержанны.

О черт. Так мы теперь… коллеги?

С этим знанием мне еще придется смириться. И пока я все еще пытаюсь прийти в себя, успокоить мысли в своей голове и отдышаться, я чувствую, что должна хоть что-то сказать или, по крайней мере, объяснить

ему, почему я вот так ворвалась сюда.

– Э… привет, я тут… – начинаю я, но мне нужно прочистить горло. Я больше не могу говорить. Нет, на самом деле я больше не знаю, что ему сказать.

Он останавливается в двух шагах от меня, внимательно изучая мое лицо, и мне кажется, что я чувствую его взгляд на своей коже. Это напоминает мне об одном коротком моменте с того вечера.

У меня на шее появляются мурашки, которые медленно расползаются по плечам и рукам. Тот факт, что мое дыхание все еще немного сбитое, а во рту опять становится сухо, я приписываю своему общему возбуждению. Но это легкое покалывание в области живота… Я тяжело сглатываю, увлажняю сухие губы и наблюдаю за его лицом.

В баре я не заметила, что он такой высокий, из-за туфель, но теперь мне приходится немного откинуть голову назад, чтобы я могла смотреть ему в глаза. Внезапно он поднимает руку и указывает в направлении, откуда я только что пришла – вернее, примчалась.

– Думаю, ты заблудилась. Я отведу тебя к выходу.

Его голос теплый и чистый и намного мягче, чем я ожидала. Мне кажется, что он не соответствует человеку, стоящему передо мной. Пронзительный взгляд, волевой подбородок и суровые складки у рта. Во всяком случае, по моему мнению… Нет, его голос в любом случае не соответствует напряженному и в то же время отстраненному впечатлению, которое он производит.

Одетый во все черное, с пятидневной щетиной, которая, вероятно, означает: «Я просто не хотел бриться». И взъерошенные темно-каштановые волосы, которые словно кричат: «Мне на все совершенно плевать». Я нахожу в этом так много противоречий, что на мгновение забываю то, что он только что сказал и что он хочет, чтобы я сделала. Интересно, как бы он выглядел, если бы его тонкие губы хоть на секунду растянулись в улыбке или…

Я чувствую себя пойманной с поличным, когда он прочищает горло и вопросительно поднимает бровь, пока я радостно думаю о его губах, уставившись на них, будто они это полное ведерко мороженого с печеньем.

Сконцентрируйся, Энди!

Ах да, работа, Мэйсон, бармены…

– Нет, – отчетливо возражаю я. – Прошу прощения, я опоздала, потому что не туда свернула и…

– Давай я покажу, где выход. – Он снова прерывает меня. Он что, не слушает меня? Я злюсь и глубоко вздыхаю.

Потом смотрю на него, немного прищурившись и вцепившись пальцами в ремни рюкзака.

– Я не заблудилась. Спасибо.

Затем я улыбаюсь ему дружелюбно, но сдержанно, но он лишь поджимает губы в ответ. Общее впечатление о нем пока остается прежним: не грубиян, но и не душа компании. Прежде чем ситуация не стала еще более странной и он не предпринял еще одну попытку отослать меня отсюда, нас окрикивают удивленным: «Эй!»

Я с любопытством поворачиваюсь на звук и понимаю, что кто-то отделился от небольшой группы ребят и как-то радостно направляется к нам.

– Это

я, Джек! – объясняет он. При свете дня и в гораздо более яркой одежде я его не узнала.

– Привет, – отвечаю я, искренне обрадовавшись и испытав некоторое облегчение, увидев перед собой хоть немного знакомое и не такое кислое лицо. – Здорово снова увидеться! Я Энди.

– Энди, приятно познакомиться. А как зовут ту девушку, которая «подмочила репутацию» Мэйсона?

Со смехом он наблюдает, как мое лицо вытягивается в удивлении.

– Значит, ты видел, – бормочу я, и теперь он смеется лишь громче, на секунду даже схватившись за живот. – Это была моя лучшая подруга Джун.

Звучит похоже на признание. Как будто я была сообщницей в ограблении банка.

– Боже! Так быстро этого никто не забудет. Давненько Мэйсону никто не давал от ворот поворот, как и не обливал ему рубашку.

– На самом деле, это не было… – Я умолкаю, плотно сжав губы. Конечно, было. «От ворот поворот» и огромное пятно на рубашке. Как ни крути, я не могу ни отрицать, ни оправдывать это и, судя по выражению лица Джека, ему это тоже совершенно ясно.

– Значит, Мэйсона действительно окатили коктейлем? – Парень, чье имя все еще неизвестно, вырывает меня из мыслей своим глубоким голосом.

– Да, причем охрененно красочным коктейлем! «Бархатный ананас». Так жаль, это было одно из моих лучших творений. – Джек опечаленно качает головой.

О да, ананас. Воспоминания о нем заставляют меня мысленно застонать. Я потираю виски, затем пробую улыбнуться, но с треском проваливаю это задание, ясно чувствуя, что меня выдают глаза.

– Кстати, это Купер. Очевидно, он был в кладовке, когда все произошло, и пропустил ваше шоу. – Джек знакомит меня со своим коллегой, и я заставляю себя снова взглянуть на него. Это странное чувство возвращается ко мне, но я мысленно отбрасываю его и искренне улыбаюсь, протягивая руку. Как будто я была своего рода бактерией, неизвестной и очень заразной, сначала он отвечает мне слишком пристальным и слишком долгим взглядом, затем переводит его на мою ладонь.

И вот, когда я не могу больше выносить его отстраненность, когда с меня уже хватит его молчания и я собираюсь опустить руку, он быстро сжимает ее. Удивленная, я резко вдыхаю и почти забываю, что после этого надо выдохнуть. Его рука приятно теплая на ощупь, местами шероховатая, и моя ладонь почти полностью помещается в его. Я не знаю почему, но мне это нравится, и это снова вызывает странное покалывание в моем теле. Я не смею шевелиться. Его глаза так невероятны, его пристальный взгляд подобен магниту, притяжения которого мне никак не избежать и которое я заметила еще в тот самый вечер в баре с Джун. Совсем мимолетно, но заметила.

Тепло его руки передается моей, и…

Через мгновение он отдергивает ладонь так быстро, что я поражаюсь. С трудом сглотнув, я отворачиваюсь, избегая его взгляда. Того, в котором я чуть не утонула. Не знаю даже, когда это случалось со мной в последний раз.

Он деловито скрещивает руки на груди, и я с сожалением замечаю, что это действительно прекрасные руки, с фигурными мышцами, красивыми кистями и пальцами, и…

Стоп! – кричу я про себя, взывая к рассудку, и мысленно влепляю пощечину своему внутреннему «я».