Искра
Шрифт:
— Тады Коломейку притащим. Нас четверо, за шкирку возьмем и притащим. Зря мы, что ли, деньги платили. Думать будем потом. — Он широко зевнул. — Все, я спать. Митя, ты же нас ночью покараулишь?
— Покараулю, — согласился паук. — Чужой не пройдет.
И он сразу же пустился в обход первого этажа, заглядывая по дороге во все окна. Разошлись и мы. Валерон грустно потащился со мной.
— Петь, ну прости, не подумал, — заныл он, когда мы оказались в комнате. Причем шепотом заныл, чтобы другим слышно не было.
— Ты собирался отчитываться, —
— Вот, — Валерон выплюнул увесистую жестянку. — У Михайлова под полом была. Пахнет в точности, как в том месте, где у нас что-то сперли. Протереть бы чем — хранить в себе противно.
Жестянка была обмазана чем-то жирным с налипшими на поверхность частицами земли — скорее всего, оно и пахло. Запах был не сильным, но довольно неприятным. Жестянку я открыл со всеми предосторожностями. Внутри оказались именные векселя на Астафьева и паспорт, выписанный на него же. Причем выписан был недавно, и приметы в нем указывались Михайлова, а никак не Астафьева.
— Обналичим? — скромно уточнил Валерон.
— Риск высокий. Если Михайлов такое проворачивает не впервые, то у него могут быть подельники в банке, тогда я прямиком загремлю под арест. И на описание в паспорте я не похож.
— Выбросить туда же? — похоронным голосом спросил Валерон. — В княжеский сортир?
Я еще раз пересмотрел все бумаги. Неименных не нашлось, как не нашлось ни одной банкноты. И все-таки выбросить такую улику против Михайлова не поднималась рука.
— А если оттащить компромат к князю?
— Я в его дом не могу попасть, — напомнил Валерон.
— Можно на крыльцо положить с запиской «Князю» и в дверь постучать, чтобы попало точно по назначению.
— Еще за бомбу примут…
— А Козырев на что? Пусть проверяет.
Рядом загремел Митя, заглянул к нам в комнату, увидел жестянку и спросил:
— Наше?
— Наше-то наше, — согласился Валерон, — но пустышка.
— А компенсация?
— Да что ты заладил, — надулся Валерон. — Там все ценное лежит, так что не подобраться. А если вот это передать князю, то и не подберемся, потому что всю компенсацию захапает князь.
— Зато они будут заняты: и Куликов, и Козырев, и Михайлов.
— А еще получат наши деньги, — похоронным голосом сказал Валерон. — Может, ты сам отнесешь. Скажешь, что нашел среди вещей, тогда тебе что-то выплатят.
— Нашел вместе с паспортом Астафьева? Недавно выписанным? На меня все и повесят, — хмыкнул я. — Нет, тащи все князю. Даже если Михайлова не привлекут, то нервы потреплют. Это тоже важно. Михайлову не до нас будет.
— Он за этим и приходил, — сказал Митя.
— Действительно, — обрадовался Валерон. — Здесь же целое состояние. К чему ему всякая алхимическая лабуда. Ее продавать долго и геморройно. Он за этой коробкой и охотился.
— Он и алхимическую лабуду заберет за милую душу, — возразил я. — Она дорогая.
— Вот именно что дорогая, а ты не хочешь получать сродство к алхимии.
Я
— Просто отнеси это к дому и постучи в дверь.
Валерон наконец сдался и с тяжелым вздохом отправил жестянку во внутреннее хранилище.
— Теперь о компенсации, — важно сказал он.
— Ты же говорил: не подобраться?
— К основному не подобраться. Но кое-что удалось найти.
Он выплюнул тот самый мешочек, которым спалился перед Прохоровым. Обычный холщовый мешочек. Забитый большими кристаллами. Да уж, Михайлов на мелочь не разменивался…
Я высыпал все на кровать и начал просматривать, сразу отправляя просмотренный обратно в мешочек:
— Не определяется. Кузнечный молот «Радость Сварога» — половина рецепта. Не определяется… Не определяется… Треть навыка «Артефактная алхимия». Не определяется… Божественный взор.
— Прекрасно, — обрадовался Валерон. — Можно брать сразу после Кузнечного дела. Хотя еще Земля и Вода… Как подумаю, сколько ты теряешь потенциальных навыков… А это дополнительная прокачка. Думать надо.
Остальные кристаллы не определились, но теперь это меня не расстраивало, потому что я понимал: внутри что-то ценное. Даже ценнее, чем то, что открылось.
— Кто молодец? — счастливо спросил Валерон.
— Ты молодец, — сообщил Митя.
Валерон посмотрел выжидающе на меня, пришлось согласиться:
— Большой молодец. Но был бы еще большим молодцом, не повесь ты на меня Прохорова.
Валерон обиженно насупился и сказал:
— Я еще пустые дома продолжил обследовать и кое-что нашел.
В этот раз мешок был тяжелее, звяканье громче, а внутри оказались арбалетные болты, преимущественно разрывные, но были и с параличом, и с ядом, и с замедлением.
— Там раньше еще что-то стояло, но осталось только это. И они тяжелые. С ними двигаться сложно. И энергии много тратится. Но не мог же я это оставить?
— Не мог, — согласился я. — Вот арбалет сделаю и все использую. Спасибо.
— Валерон — молодец, — подтвердил Митя. — Зря я на него бочку катил.
— Вот то-то! — довольно сказал песик, прыгнул на подушки и раскинулся на ней, явно собираясь спать.
— Стоп, — забеспокоился я, — жестянку сначала отнеси. Отдых потом.
— Но я устал, мне нужно восстанавливать энергию, — возмутился он.
— Вот отнесешь и будешь восстанавливаться.
Валерон укоризненно на меня посмотрел и исчез. Отправился относить посылку. А я растянулся на кровати, чувствуя неимоверную усталость. Хорошо было бы помыться, но это нынче представляло собой некую проблему. Либо топить баню, на что требовалось время, либо греть воду в чайнике и мыться в тазике.