Искра
Шрифт:
— А еще пирожки печь и крестиком вышивать? — не удержался я.
— Крестиком — не, это пусть бабы развлекаются, негоже у них хлеб отбирать-то.
— А пироги, значит, умеешь печь? — удивился я.
— Не пробовал пока. А что там сложного? Лепи да в печь отправляй. Это тебе не подкову выковать.
Последнее меня однозначно заинтересовало.
— А ты и подковы ковать умеешь?
— А че не уметь-то? Папаша у меня кузнецом. Со сродством, — вздохнул Прохоров. — А я вот его так и не получил, хоть в кузне с раннего детства.
— К артефакторике же
— Да куда уж больше-то? — буркнул Прохоров. — Меня папаша сам выставил. Мол, не дано — не надо и лезть. Иди, грит, поищи себя в чем другом. Так-то. Ну я и решил, что ну его, это кузнечное дело. Не мое это. Мое, вон, целительство или артефакторика.
Он замолчал, явно не настроенный на дальнейшую беседу, но я все-таки спросил:
— А показать приемы ковки сможешь?
— Чего ж не смочь, смогу.
Он опять замолчал, и я решил больше не расспрашивать. Перед сном я включил ненадолго нагревательный артефакт, чтобы уж совсем в холоде не засыпать. Морозило меня после сегодняшнего. Когда я отопление выключил, Прохоров уже похрапывал. Негромко, но основательно. На мой сон это не повлияло — уснул я сразу, как только голова коснулась подушки, потому что организму требовался отдых.
Проснулся я от прохоровского: «Петь, я на рынок. Меня не теряй. Калитку подопру, чтобы тебе не вставать-то». Я угукнул и продолжил спать дальше, хотя Митя загремел, провожая нашего гостя до двери. Вылезать из-под теплого одеяла категорически не хотелось — вечерний прогрев был небольшим, и температура уже опустилась до некомфортной.
— Уф, наконец-то ушел, — фыркнул Валерон, устраиваясь рядом со мной на подушке. — Хоть нормально посплю, а то в чемодане неудобно.
— Он большой, — сонно ответил я и отключился, не услышав, что там сказал Валерон.
Когда я проснулся второй раз, Валерона на кровати не было, зато Прохоров чем-то грохотал в кухонном закутке. Никакого личного пространства. Из кухонного закутка стали доноситься аппетитные запахи, и я решил встать.
— О, Петь, проснулся? — обрадовался Прохоров. — Те Бочаров книгу передал. Грит, не хочу, чтобы вьюнош опять во что-то вляпался.
— Что за книга? — заинтересовался я.
— По кристаллам. Я на стол положил. Бочаров сказал, вернуть ему через неделю.
Теперь я окончательно проснулся и пошел смотреть, что же мне передал целитель. Тонкая книга, даже скорее брошюрка, оказалась посвященной тонкостям использования кристаллов для обучения. Сведения, собранные в ней, должны были помочь избежать тех проблем, с которыми я столкнулся после приема второго сродства. Кстати, вторым сродством дело не ограничивалось — можно было взять и третье, но при условии, что одно из заклинаний достигло уже сотого уровня. И дальше так же — по пятьдесят уровней на сродство. Указывался и возрастающий риск не просто потери магии, но и уничтожения собственного тела стихией в случае, если не удастся ее подчинить. Составители указали, что процесс становится болезненнее с каждым разом, поэтому у меня появилась твердая уверенность, что
В остальном ничего нового из этой брошюрки я не вынес: там были все те же предупреждения о недопустимости использования мелких кристаллов чаще, чем раз в три-четыре дня, а крупных — чаще, чем раз в месяц. Разумеется, если они несли новый навык или сродство. В противном случае кристаллов можно было использовать сколько угодно, поднимая ими навык до нужного уровня. Подумать только, сколько ценных навыков, схем и рецептов при этом утрачивается…
— Еда почти готова, — намекнул Прохоров. — Потом дочитаешь.
Сделал он кашу с мясом на троих. Митя с миской в лапах вопроса не вызвал, получил в миску сразу полную порцию и упилил опять под кровать. Каша оказалась на редкость вкусной. Думаю, наслаждение Валерона было сильно подпорчено тем фактом, что приходится скрываться и есть украдкой.
— Ты как после вчерашнего-то? — спохватился Прохоров, когда мы уже практически все доели.
— Почти нормально, так что в присмотре не нуждаюсь. Можешь начинать искать жилье.
Прохоров сразу скис.
— Нормально же всё было, — пробурчал он. — Я ж вообще, считай, большую часть недели в зоне буду, ты меня и видеть-то не будешь.
— Почему не буду? Буду. На занятиях у Коломейко, но только там. Гриша, ищи жилье, я серьезно говорю. Сам видишь, селить тебя некуда. Помещение маленькое, неустроенное.
— У тебя еще отопительный артефакт дурной, — заявил он. — Намаешься с ним зимой. Печка-то понадежнее будет.
— Ищи жилье с печкой. Здесь ее нет.
— Найдешь его на пару месяцев, как же, — вздохнул он. — В княжеской конторе токмо купить предлагают, и всё.
— Ну так покупай.
— Петь, у меня мозги в зоне не выбили-то. Снять дом на два месяца — самое большее тридцать рублев, а купить меньше чем за двести не выйдет. И оно мне надо? Это ж сплошной убыток. Весной зона попрет и накроет Дугарск полностью вместе с купленным домом. Давай я тебе лучше заплачу. Скажем, те же десять рублев за месяц, а? И те выгода, и мне.
— Нет. Ищи отдельное жилье, Гриша. Вот сразу после завтрака иди и ищи, а к обеду чтобы переехал.
— Ты подумай, Петь, мы ж вместе артефакторикой заниматься будем, удобно же. И Михайлов на тебя уже не так наезжать будет. А так-то ты здеся вообще на отшибе — сбагрил тебе Демин халупу и радуется поди.
— Он вариант со съемом предлагал, купить было моим решением.
Прохоров задумчиво поковырял в ухе, но новых доводов наскрести не смог и вздохнул.
— Вообще никак, Петь? Без выбора?
— Курятник могу сдать, — щедро предложил я.
— Издеваешьси? — он опять вздохнул. — Лады, спасибо, что вчера не выгнал. После завтрака пойду искать дальше. Но ты в конторе мужичка здорово окрылил покупкой воробьевского неликвида, он теперь непременно хочет продать еще че. А мне-то покупать на два месяца зачем?