Искра
Шрифт:
Перед глазами моя рыженькая спасительница и её маленькие пальчики, терзающие зажим на ошейнике. Бедная моя, смелая Лея. Оракул меня не интересует. Бездушный камень не имеет ни одного шанса против девочки. Решение требовалось сейчас, сию минуту.
Ни одной подсказки, молчание ведьмы более чем красноречиво. Сердце рвалось из грудины, в животе закручивались тошнотворные вихри. У меня не было иного варианта, кроме самого безумного. Если чуть промедлю, растекусь лужей от страха.
Я боялась до спазма в горле, до остановки сердца, до безмолвного
Я умирала от страха!
Ни одно древо не дорастет до рая, если корни не достигнут ада. Душе нужно безрассудство, а не мудрость.
Внутри меня было место, которое не поддавалось контролю, не слушало рациональных доводов, жило мимо разума. Оно толкнуло меня в бездну.
Не зная, где она и кто с ней рядом, я упала к Лее.
— Вира, вира по малу!
Этот голос я узнала бы с завязанными глазами, он просочился бы сквозь любые щели, любые заслоны, тщательно заделанные мной от проникновения.
Ильза!
С подножия площадки около пещеры в воздух поднимали черный антракс. Мой антракс — Оракул?!
Четыре дракона, погоняемые верхотурами, тянули тяжёлую ношу. Внимание Ильзы было сосредоточено на подъёме, слишком ответственный момент. Меня не заметили. Сердце громыхало в ушах, я молниеносно переместилась за густой куст за спиной девочки.
Лея сидела в металлической сети, закованная в ошейник, от которого тянулась цепь к ногам и рукам. Бедная девочка напоминала пленённого зверёныша. От её затравленного вида во мне поднялась лютая ненависть, словно меня погрузили в кипяток.
— Лея, — безмолвно, на одних инстинктах позвала девочку, припав к земле.
Её заплаканное лицо медленно повернулось ко мне, я прижала палец к губам. В суматохе подъема Оракула на девчонку не обращали внимания, у меня была небольшая фора.
Ничего не бойся
Густой куст — ненадёжное убежище, грохот сердца такой, что, кажется, его слышит вся долина. Дракон Ильзы зарычал, почуяв меня, но Ильза слишком занята. Оракул повис в воздухе под брюхами у четырёх драконов. Еще три верхотура охраняли камень в воздухе.
Мозг контролировал всю ситуацию, каждая миллисекунда имела значение. Чёрный Мор раздул ноздри, вытянул шею в мою сторону. Ильза повернулась к Лее, на её лице холодное презрение вперемешку с самодовольством. Она праздновала триумф, но я хотела доставить Раструб другие эмоции.
Ильза взобралась на спину дракона, дала команду на взлёт. Сетка с Леей, привязанная за толстый короткий канат повисла под брюхом Мора, взмывшего в небо. Они удалялись от скалы, летели замыкающими. Прощальный взгляд Леи впился мне в сердце, но я выжидала. Пусть внимание тюремщиков переместится куда-нибудь в сторону от Леи.
Несколько секунд. Прыжок. Моё тело повисло на сетке. Мор дёрнулся, почувствовав дополнительную тяжесть. И в этот миг алая драконица сомкнула челюсти на его лапах. Сумасшедший рёв огласил долину, а в моих когтях очутился ценный груз, который упустил чёрный гигант. Вцепившись
Пространство вокруг меня звенело от напряжения, в крыльях ветер, за спиной смерть, под брюхом в металлической сетке ребёнок. У меня очень уязвимая позиция. Скорость — единственное спасение. Крики за спиной придали ускорения. Верхотуров четверо вместе с предводительницей. С живым грузом в когтях я не могла драться, но и они не выпустят болты, если им нужна живая девчонка. Мимо меня вжикнули короткие арбалетные снаряды.
— Не стрелять! — истошный визг Ильзы.
Короткий взгляд назад, зрение драконицы круче любого армейского бинокля. Есть большая приятность во встрече. Ильза узнала меня! В её глазах обещание зажарить, обуглить и растереть меня в пыль. У меня ответочка — глава Меры болтается тряпичной куклой в моей пасти.
В драконьей ипостаси я мыслила настолько кровожадно, по-людоедски, что сама собой восхитилась. Ильза вызывала у меня такие жгучие чувства, что человеческий разум капитулировал, передав бразды правления звериному.
Верхотуры хотели взять меня в котёл, но я — алая дикарка проворнее. Ужас, наверное, переполнял маленькое сердечко Леи, болтавшейся у меня в лапах. Если бы не было сетки, затянутой хитрым узлом, я бы спланировала на землю и оставила Лею там, но девочке, закованной в кандалы, самостоятельно не выбраться из ловушки.
В моих жилах расплавленный свинец, я не боялась загонщиков, следила за ними, оглядываясь назад. Воображение рисовало, как я рву их зубами, когтями, бью крыльями, вцепляюсь в холку, ощущаю вкус крови. Мой рёв взорвал тишину долины. Верхотуры поняли, кому предназначен мой вызов. Пусть бояться, пусть дрожат ещё до того, как догонят меня, и мы сойдёмся в схватке.
Хорошо бы нырнуть в тоннель, глубокую полость или грот. Расстояние между загонщиками и мной сократилось. Свист арбалетных болтов подействовал как переключатель с человеческого разума на звериный инстинкт, сорвал все стоп — краны. В голове погасли мысли, нужно только смотреть, слушать, ощущать каждой частицей тела.
Я едва не уронила добычу. Уворачиваться от болтов становилось всё труднее. Спасаться с грузом под брюхом невозможно для драконицы. Едва не выпустив Лею, почувствовала, что теряю контроль, уступаю зверю. Нельзя отдавать власть драконице, надо вырваться за предел животных инстинктов, пробить сферу сознания.
Я держалась, скрипя двумя рядами острых зубов. Держалась за мысль о Лее, которую тащила в лапах.
Внимание рассеивалось, земля мелькала цветным калейдоскопом, в груди качал мощный насос, крылья работали без остановки. Концентрация на скорости и древний инстинкт самосохранения ослабили мою бдительность, и я полностью подчинилась воле дикарки.
Когти разжались, сетка с Леей полетела вниз.
Ужас взорвал сознание.
Лея-а!
***
В новой реальности мой собственный панический страх перекрыл все остальные чувства, я сорвалась в пике.