Искательница
Шрифт:
Темнота была такой вязкой и пугающей, пробирающей до мурашек и заставляющей ежится от холода, что Вендела непроизвольно закрыла лицо руками и опустилась на пол, не понимая, чего же ей хочется больше — плакать навзрыд или громко и долго смеяться, чтобы, наконец, выплеснуть напряжение последних дней, проведенных в Пустоши.
Девушка полностью отдалась в руки истерики, подкравшейся так незаметно и неотвратимо. Она сейчас не думала о том, что настоящие северянки так себя не ведут, что слезами горю не поможешь, что, в конце концов, ей надо взять себя в руки и просто найти выход из этой ловушки — он ведь где-то рядом. Нет, она просто самозабвенно рыдала, размазывая злые слезы по лицу, и периодически начиная хохотать, как сумасшедшая. Искательница потеряла счет времени, и, когда, наконец, смогла успокоиться, не могла точно сказать,
— Все, поднимайся, — девушка попробовала говорить вслух, но, вопреки ожиданиям, звучание собственного хриплого голоса не принесло облегчения. Напротив, то, как окружающая темнота поглощала все звуки, казалось ей еще более пугающим. Зябко передернув плечами, Вендела все же поднялась на ноги и постаралась нашарить письмо на столе. Неизвестный маг обещал оставить все инструкции, нужно лишь их найти и прочесть.
Но ни размахивания руками, ни робкие шаги в нужном направлении не позволили ей коснуться ни одного предмета мебели, коих в лаборатории было с избытком. Тогда искательница вновь опустилась на корточки, но вместо ожидаемого каменного пола ощутила лишь гладкую скользкую холодную поверхность. Определенно, она сейчас не в том подвале, где читала послание давно отправившегося к праотцам чародея. Девушка сама не заметила, как страх и отчаянье, до этого практически безраздельно властвовавшие в ее душе, немного отступили, уступив место интересу и даже восторгу. За последнюю неделю в Пустоши она столкнулась с таким огромным количеством проявлений магии, сколько не видела, наверное, за всю свою недолгую пока жизнь. И сейчас она была в неведомом месте, куда попала с помощью магии. Той самой, которой во время эпохи Упадка, по всеобщим уверениям, не существует!
Искательница перешла на магическое зрение, и из темноты стали проявляться тонкие нити силы, сплетающиеся в удивительные узоры, сверкающие самыми невообразимыми яркими и насыщенными цветами, постепенно формирующие пол, потолок и стены того помещения, в котором она оказалась. По форме оно напоминало неправильный многоугольник, изломанный так, что стены длиной по одному-два метра сходились под разными углами, образуя либо слишком графичную кляксу, либо какую-то расплывшуюся звезду. Сама Вендела стояла где-то в центре этого непонятного помещения, и ей пришлось сделать еще несколько шагов, чтобы коснуться рукой стены. На ощупь та была сделана из того же гладкого холодного материала, что и пол.
Стоило только дотронуться до светящихся нитей, сплетавших стену, как из-под пальцев пробежали разноцветные искорки, перебираясь на соседние узоры и постепенно затухая. Девушка нажала чуть сильнее, желая проверить, будет ли искорок больше, или вдруг они станут ярче, но неожиданно одна из нитей прогнулась. А стоило только убрать руку — тут же вернулась на место, немного поколебавшись, отчего искорок и правда стало больше.
Повинуясь неведомому порыву, девушка зацепила одну из нитей пальцами и потянула на себя. Сначала та охотно поддалась, слегка истончаясь и растягиваясь, но очень скоро Венделе пришлось прикладывать немалые усилия, чтобы удерживать ее на месте, и девушка решила отпустить. С легкими колебаниями нить вернулась на место, и по узору опять побежали разноцветные искорки. Завороженная удивительно красивыми эффектами, искательница еще несколько раз коснулась струн, как будто пыталась сыграть одной ей известную мелодию. Правда, в этом месте по-прежнему царила тишина, и музыку она только видела, как бы странно это ни звучало. Хотя о каких странностях вообще может идти речь? Она заперта в подвале какого-то древнего поместья по воле мертвого мага, которому неожиданно вздумалось взрастить себе приемника! И понятия не имеет, что с этим делать и как отсюда выбираться!
В попытке отогнать непрошенные мысли, практически вплотную граничащие с паникой, Вендела открыла глаза и буквально остолбенела. Темноты больше не было! Напротив, в скудном освещении, непонятно откуда появившегося в этом странном месте, уже можно было разглядеть помещение, в котором она оказалась. Пол, потолок и стены, образующие все тот же неправильный изломанный многоугольник, остались на своих местах, и все они были сделаны из зеркал. Причем каждое из них отражало ее, Венделу, но при этом показывало что-то свое.
То
Непрошеные слезы навернулись на глаза искательницы, и она поспешно перевела взор на другое зеркало. В нем отражалась та же девочка, совсем немного подросшая. Она была облачена в слишком большой ей кожаный доспех, а в руках держала пусть и затупленный, но все же настоящий меч. На скуле девчушки красовалась ссадина, под глазом — синяк, побелевшие костяшки пальцев были сбиты, а руки, держащие оружие, дрожали. Но, тем не менее, она улыбалась, искренне и беззаветно, радуясь своей первой победе над взрослым мужчиной. Да, позже она узнала, что тогда отец ей немного поддался, но в тот момент она была уверена, что именно ее ловкость и хитрость позволили одолеть соперника, гораздо сильнее и опытнее ее. А ярл Эджилл не стал ее в этом разубеждать. Отец, который любил ее больше жизни, хотел дать ей возможность поверить в свои силы. Отец, которого убили практически у нее на глазах, а она, такая ловкая и хитрая, лишь позорно сбежала из родного дома, как самая настоящая предательница.
Не в силах больше смотреть на это, Вендела резко отвернулась, чтобы на смену пришло новое воспоминание в очередном зеркале. В нем отражалась уже более взрослая особа, которую еще нельзя назвать девушкой, ибо очертания не успели пока принять подобающую женственность, а как будто слишком длинные руки и ноги делали угловатую фигуру еще более нескладной. Но и считать ребенком отразившуюся в зеркале девушку уже тоже было нельзя. Как и ее предшественницы, она улыбалась, любуясь браслетом из палочек, камушков, глиняных бусин, когтей и перьев, который когда-то смастерила Мия и подарила ей в знак дружбы. Именно тогда в жизни несколько одичавшей ярины Венделы появился второй после отца самый близкий ей человек. Человек, которого она тоже не смогла спасти.
Слезы уже безостановочно катились по щекам девушки, но она все всматривалась и всматривалась в зеркала. Ее первый выход в Пустошь, когда опытный искатель подставился под удар вирида, существа, похожего на человека, покрытого зеленой слизью. Мужчина тогда погиб, а Вендела сейчас не могла даже вспомнить его имя. Радость от находки первого магического предмета в Пустоши, буквально через пару часов омраченная травмой Викара, когда группе пришлось спешно возвращаться в Силдж, чтобы спасти искателю жизнь. Ее первый поцелуй, подаренный парню на три года старше, который вскоре погиб во время обороны города от очередного Прорыва… В какое бы зеркало она ни посмотрела, везде видела радостные события из собственной жизни, которые были перечеркнуты и напрочь испорчены следовавшими за ними потерями и утратами. Все люди, дарившие ей радость, сейчас мертвы или же лишь чудом умудрились не отправиться к праотцам. Абсолютно все!
И именно она, Вендела, была причиной их смертей! Так почему же они ушли, а она осталась? Не лучше ли ей тоже погибнуть в этой зеркальной комнате, окруженной призраками воспоминаний? К чему бороться, искать выход, учиться магии? Зачем все это, если любой ее успех так и останется лишь ее достижением, которое не с кем будет разделить? Никчемная жизнь в одиночестве… Лучше прекратить мучения прямо сейчас, одним верным движением. Искательница сама не заметила, как потянулась за кинжалом, висящим на поясе. Но то, как рукоять магического оружия обожгла ей ладонь, не заметить было просто невозможно.
Вендела тут же отдернула руку. Боль отрезвила, и девушка обнаружила себя сидящей на полу. Все на том же ненавистном зеркальном полу. Только сейчас она обратила внимание, что пол и потолок показывали реальность, а не ее воспоминания. Да, отражаясь друг в друге, они выстраивались в бесконечный туннель с сотней копий заплаканной девушки, сидящей на полу и тем самым сводили ее с ума, но, тем не менее, эти отражения не пытались хотя бы влезть ей в голову и заставить наложить на себя руки. В том, что мысли о самоубийстве были не ее собственными, девушка не сомневалась — она не могла себе позволить подобной слабости, пока не отомстит убийцам отца и Мии.