Искатели
Шрифт:
— Так авария на вашем участке?
— На моем. Выручайте — Выслушав опасения Андрея, Наумов вздохнул. — Оно так. Да, как на грех, студенческое общежитие впотьмах. Студентам совсем зарез без света.
— Студенческое общежитие… — повторил Андрей, глядя на товарищей.
— Мы без вас, может, еще сутки продержим их, — продолжал Наумов.
— Сутки… Это Степин тебя подбил?
Наумов смущенно замялся. Андрей подумал, что Степин, наверно, слушает их через коммутатор, и сказал:
— До чего ж нынче утомительный диспетчер пошел. Особенно
— Поедемте, Андрей Николаевич! — попросил Саша. Андрей, морщась, смотрел в микрофон.
— Ладно, едем.
Новиков отчаянно махнул рукой. Эх, была не была! И все заулыбались, просветлели. Черт с ней, с чистой наукой! Это, наверно, такая же безвкусная и даже вредная вещь, как дистиллированная вода.
Зимой попадаются в городе забытые безлюдные уголки, где не слышно ребячьего гама, где нетронутая снежная целина лежит, словно на лесной поляне. Того и гляди выскочит из-под кустов заяц, стряхнет сверху снежный ком рыжая белка. Воздух здесь кажется чище, небо голубее, чем там, за низенькой оградой, на людной улице.
В один из таких садиков, у старой закрытой церкви, они и приехали. Серенькая тропка тянулась через сад к трансформаторной будке. Пока из машины выгружали прибор, налаживали установку, Наумов повел Андрея по трассе кабеля.
Обманчивое, с виду туго натянутое полотно снега рыхло проваливалось под ногами. Шаг Андрея — крупный — никак не попадал в след Наумова. В своих латаных разношенных валеночках Наумов скользил впереди, как на лыжах. На ходу он рассказывал Андрею о кабеле, словно двигался Наумов под землей, вдоль этого кабеля, и видел вот здесь вставку, сделанную лет десять назад, а здесь кусок, изъеденный ржавчиной. Наумов обладал не просто хорошей памятью, — за долгие годы у него выработалось внутреннее зрение. Он и сам не всегда мог сказать, откуда у него берется эта уверенная зоркость. Он физически ощущал, где кабелю плохо лежать, где ему тесно, где жарко.
К удовольствию прохожих, они перелезли через железную ограду; следуя трассе, пересекли улицу и завернули под арку многоэтажного студенческого общежития.
— Ну скоро вы, копатели? — приветствовала Наумова дворничиха. Он виновато поправил кепочку и попробовал отшутиться.
— Скажи на милость, он еще шутки шутит, — изумилась дворничиха. — Люди впотьмах сидят, а ему смешно! Сессия у них. Понимаешь — сессия!
Возле них остановились юноша и девушка с сумками через плечо.
— Странно, — пожал плечами юноша, — какими способами они ищут повреждение?
Наумов терпеливо пояснял — кабель измерили, но случай трудный. Обычные приборы показали порчу в промежутке плюс минус пятнадцать метров. Точнее не дается. Копать наугад в мороженом грунте — гиблое дело. Сперва почву отогреть надо.
— Какая отсталость, — с чувством сказал паренек, — при нынешнем уровне электротехники…
Андрей осмотрел концы кабеля на стене и подошел к студентам.
— …уверен, если воспользоваться прецизионным мостом, — горячился студент.
— Вы
— С третьего, электромех… А что?
Студент критически оглядел этого широкоплечего парня в синем ватнике, в заснеженных бурках, похожего на бригадира.
— При чем тут курс? Дело в научном подходе. Вот сегодня, например, в Доме ученых доклад о методах отыскания порчи. Вашему начальству полезно бы…
Наумов засмеялся.
— Мудрят всегда эти ученые, — сказал Андрей, уступая озорному желанию подурачиться.
Студент горестно улыбнулся своей спутнице:
— Называется — связь науки с производством.
— Вы сами-то пойдете на доклад? — спросил Андрей.
— Обязательно. И пристыжу докладчика. Внедрять надо быстрее.
…В трансформаторной будке заканчивали приготовления. Андрей проверил схему и дал команду. Новиков привычно защелкал выключателями. Наумов расстегнул верхнюю пуговицу ватника.
— Сто шестьдесят метров, — провозгласил Новиков.
— Это, выходит, у часовни, — раздумчиво произнес Наумов. — Там есть старая муфта…
— Сомневаетесь? — задорно спросил Саша.
— Измерители нам совсем в другом месте показали. У ограды, напротив дома.
Андрей напряженно всматривался в экран. На отметке, соответствующей ста шестидесяти метрам, импульс был четкий, острый. Но и на отметке двести восемьдесят метров, примерно там, куда указывали измерители, тоже вздрагивал маленький зеленоватый всплеск. Что это могло значить?
Новиков вместе с Наумовым вышел в сад. Отмерив сто шестьдесят метров, Наумов воткнул в снег палку. Рабочие стали откидывать сугробы. Воздух заискрился сухой снежной пылью. Подъехал компрессор, и вскоре первый отбойный молоток, стрекоча, ударил в звенящую промерзлую землю.
Когда Новиков вернулся в будку, Лобанов и Усольцев обсуждали, что означал маленький пик на отметке двести восемьдесят и откуда могло взяться такое большое расхождение между показаниями локатора и показаниями измерителей.
— Бросьте вы, Усольцев, смущать наши души, — весело сказал Новиков. — У нас ошибки быть не может. — Он привел десятки возможных причин появления маленького импульса вблизи отметки двести восемьдесят: тут могли влиять и утечки, и блуждающие токи, и многое другое.
— Нет, нет. Лучше отказаться, пока не поздно, — убеждал Андрея Усольцев. Завязки меховой ушанки испуганно тряслись под его подбородком.
Андрей перевел глаза на разрумяненного от мороза Новикова в зеленой велюровой шляпе, лихо вдвинутой на затылок, и несколько успокоился. Но, так или иначе, надо было немедленно принимать какое-то решение.
— Мы ничего не узнаем, пока не найдем повреждение, — задумчиво сказал он. — Черт его знает, что там на двести восьмидесятом метре!.. Но локатор показывает сто шестьдесят!.. В общем, даем сто шестьдесят, у часовни.
В конце концов, уверен он в своем локаторе или нет? И, подавляя остатки сомнения, сказал, глядя на мерцающий экран: