Искатели
Шрифт:
Неожиданно из глубины храма раздался плач, едва различимый даже для эльфийского уха.
– Не такой уж покой, – пробормотал я. – Так и рождаются байки о склепах с привидениями.
– Теперь уходи к своим спутникам, – произнес высший дух, не обратив внимания на мою реплику. – Можете забрать древесину для починки. Мы оба выполнили условия договора, больше нас ничто не связывает.
И действительно, в следующее мгновение я почувствовал, что дух оставил меня. Ушел отдыхать.
Я спустился по ступеням и покинул рощу, напоследок поклонившись превращенному в гробницу
Дорогу к людям мне показали духи природы, которые вернулись на свои места. Я был так слаб, что еле доплелся до места. Меня встретила орка.
– Что с людьми? – сразу спросил я.
– Все в порядке, – ответила Мара. – Коконы исчезли, нити оборваны. Но парни очень слабы и ничего не помнят.
– Я сейчас тоже не в лучшей форме.
– Роща – твоих рук дело?
– Моих и высшего духа.
Я вкратце рассказал зеленой, что произошло. Мара отправилась на корабль, чтобы привести еще людей, которые заберут древесину и пострадавших товарищей.
Через некоторое время орка вернулась с подмогой, а к вечеру мы уже поднимались на борт судна. От Клешни, который наблюдал за берегом, не укрылось неожиданное появление рощи колоссальных размеров. Пришлось и ему рассказать о приключениях на острове. Бобо проникся нашим героизмом, даже поблагодарил, сказав что-то вроде: «Спасибо, что не бросили старого хрена Дайфа и остальную кучу акульего дерьма».
«Хромая Мери» вышла в открытое море только на четвертый день, когда моряки закончили с починкой судна.
– Что-то не так? – спросила орка, оторвав меня от созерцания удаляющегося острова.
– Знаешь, Мара… – начал я, но тут же осекся.
Не хотел я обсуждать эту тему с зеленой.
– Забудь, – махнул я рукой.
Орка только пожала плечами и не стала меня расспрашивать.
А я все думал о том, что узнал на острове, и приходил к пугающему выводу. Лавра, скорее всего, мертва, иначе она не оставила бы своих жриц в таком плачевном положении. Десид же не бросил некромантов – хоть и ушел, но продолжал делиться силой со своими детьми. Но Лавра – богиня любви: если она умерла, получается, что любви в мире нет? Это не так. Любовь существует, я это знал. Тогда зачем вообще нужна была богиня любви? Что изменилось с ее смертью? А что случится, если исчезнет Лак’ха? Путешествие добавляло все больше вопросов, но я чувствовал, что ответы уже рядом.
Мара
«Интересно, когда это кончится? – лениво думала я, лежа в койке и борясь с тошнотой. – Скорее бы уж…»
Меня поочередно одолевали дурнота и скука. Если с первой я кое-как справлялась с помощью эльфийского варева, то вторую отогнать было невозможно. Хотя морская болезнь досаждала все меньше – видимо, сказывалась привычка, я мечтала лишь об одном: снова оказаться на твердой земле и больше не связываться ни с какими кораблями.
Вот уже седьмые сутки «Хромая Мери», словно голодный волк в поисках пищи, моталась по Дикому архипелагу, пытаясь найти остров Судьбы. Но почему-то его не было ни там, где, согласно карте, он должен находиться, ни
Ал и четыре моряка, ставшие жертвами голодных красоток, отдыхали и приходили в себя. Первые дни они были слабы, как новорожденные мышата – мы даже боялись, что ребята не выживут. Но Лэй решил проблему привычным способом. Сначала поколдовал, прикладывая ко лбу каждого из парней ладонь. Ушастик пояснил, что таким образом подталкивает их жизненные силы к восстановлению. Результата я не увидела, но поверила на слово.
Потом Лэй наварил какого-то зелья, которое назвал общеукрепляющим, и стал отпаивать несчастных. Судя по выражению лиц парней, вкус у лекарства был еще тот – почему-то все варева эльфа отличались редкостной тошнотворностью. Правда, ушастик утверждал, что виноваты в этом, мол, наши низменные вкусы, а зелье на самом деле имеет пикантный аромат, благородную вязкость и прекрасный букет со свежими нотками златолиста. Врал, наверное.
Но с зельем дело у ребят быстро пошло на поправку. Я до сих пор думаю, что они просто устали глотать горькое пойло и поспешили набраться сил, чтобы не травиться больше.
Теперь Ал с моряками наслаждались жизнью и расспрашивали нас о подробностях своих любовных приключений. Оказалось, история с феями не осталась в их памяти.
– Эх, обидно-то как! – восклицал Дайф. – Бабу, и не помню! Даже не помню, какие у нее были ти… глаза то есть.
– Как яблоки, не как арбузы, – смеялся Лэй.
Лису было безразлично, что происходит вокруг – лишь бы не мешали любоваться изумрудом.
Только Клешня становился все мрачнее, ругательства так и сыпались из его рта.
– Клянусь холодной русалкиной задницей! – злился капитан. – Никогда еще старый Бобо не плутал в море! Что творится-то, тысяча мортей?
Это утро ничем не отличалось от шести предыдущих. Вставать не хотелось, глаза б мои это море не видели…
В каюту заглянул Ал:
– Все валяешься, Мара? Пойдем, подышим свежим воздухом.
Мы поднялись на верхнюю палубу. Лэй стоял на корме, смотрел то в небо, то на воду, рассеянно бормотал о пространственной магии, кармане и еще каких-то непонятных вещах.
Мы встали рядом, попытались разговорить эльфа. Но тот лишь отмалчивался: в последние дни он стал рассеянным и нервным.
– Все, баста, догулялись, – заявил, подходя, Клешня. – Запасы пресной воды на исходе. Пока не пополним, никаких поисков. Бочки сухи как… в общем, сухи они.
Ушастик встрепенулся:
– Где карта?
Мы прошли в каюту капитана. Лэй разложил на столе карту, принялся изучать ее:
– Остров Зула, Ирриды, Гвиневры… Идем туда.
– Почему, краба тебе в печенку? – спросил Бобо. – Вон, у Зула бухты удобнее.
– Да потому что у нас выбор невелик. Как думаешь, кто безопаснее: богиня возмездия, бог грома и молнии, либо все же богиня земли и природы? И где еще быть хорошей пресной воде, как не в ее владениях?
Клешня дружески шарахнул эльфа по плечу:
– Уговорил, ушастый! Идем к Гвиневре. Тем более что всего в сутках перехода. К утру будем там. Но уж если это остров эльфячей богини, то и воду искать тебе.