Искатели счастья
Шрифт:
Сергач встретил нас довольно приветливо. Тихий симпатичный городок на берегу реки. Нас поселили в красном уголке «Сельхозтехники», потом подвели к огромной яме, которая по-научному называлась котлован:
– Вот здесь вам предстоит построить цокольную часть административного здания, - сказал суровый прораб-якут.
– С вами будут работать крановщик и монтажник.
– И сколько за всё-про-всё?
– раздался голос Олега.
– Эти вопросы мы решим по ходу дела.
– Ясно.
– Кивнул понуро Олег.
– А железнодорожная станция в вашем городе есть?
– Есть. А зачем вам?
– Сверкнул прораб узкими
– На разгрузке вагонов деньги зарабатывать, - пояснил Олег.
– Насколько я понимаю, нам тут нечего ждать кроме жалких копеек. А мы сюда зарабатывать приехали.
– Ребята, насчет заработка не волнуйтесь, - сказал командир Володя, бегая глазами.
– У меня есть договоренность с главным инженером, что мы на этом объекте заработаем не меньше трехсот на нос. Так что будем работать.
– Ты мне на досуге смету покажешь?
– спросил Олег командира.
– Обязательно. А ты там чего-нибудь поймешь?
– Не пойму, так спрошу,- буркнул Олег.
– Я не стеснительный.
С первого же дня началась героическая работа. Лопатами расчищали бетонные ростверки. Земля здесь была глинистая, прилипала к лопате. Пот по нашим лицам катил градом, спины и плечи ныли, но мы же бойцы стройотряда - считай солдаты!
– с терпеливым сопением упорно делали свое дело.
Как и на картошке, местные кадры в лице крановщика и монтажника смотрели на нас свысока и большую часть рабочего времени болтали и загорали. У меня появилась проблема с настроением. Уже к концу второго рабочего дня бойцы стали роптать на рабские условия труда. Олег так же постоянно ворчал, и все это давило на психику. Я, как и все понимал, что за эту рабскую работу мы получим копейки. Мышцы всего тела болели, как и у всех. Но что-то мне подсказывало, что так нужно, это нам полезно и требовалось лишь найти во всем этом хорошее и опереться на него.
К концу первой недели мне удалось обнаружить, что мышцы болеть перестали, и тело налилось приятной в ощущениях силой. Наши девушки-повара научились готовить котлами и перестали кормить нас пригорелой кашей. А молочная рисовая каша казалась таким кулинарным изыском, что я готов был съесть две-три порции. Да и девушки повеселели и стали проявлять к нам женское внимание: улыбки, шутки, массаж спины, ремонт порванной одежды - эти мелочи поднимали настроение.
По вечерам, когда оставались силы, мы ходили купаться на реку. И если зачастую туда мы еле плелись, то обратно возвращались бодрыми и веселыми. Прохладная чистая вода, казалось, очищала не только тело, но смывала грязь даже с души.
На День железнодорожника мы не работали. Всем отрядом вышли на берег реки и устроили праздничный пикник и предались молодецким утехам: играли в футбол и волейбол. А еще боролись. Мне достался парень раза в полтора тяжелей и объемней меня. Ну, подумал, победы мне не видать как собственных ушей. Но тут наша повариха Люба звонко крикнула: «Юрик, мы с тобой!», во мне что-то взорвалось, откуда-то появились силы, и я плавно повалил своего тяжеловеса и положил его на обе лопатки. Мы оба удивились: он поражению, я - нежданной победе.
После совместных молодецких утех Олег предложил сходить в «Зеленый театр», чтобы «вспомнить, какой век на дворе и вкусить от благ цивилизации». С нами увязался Вадим, похожий на Джима Моррисона. Он прихватил в стройотряд саксофон, без которого не мог жить. Мы втроем заняли места поближе
Когда цыганский номер завершился, и на сцену вышла грузная усатая певица с какой-то заунывной песней, мы встали и вышли прочь. Черная летняя ночь окутала нас влажным теплом. Каждый думал и говорил только о той юной цыганке. Её черные блестящие глаза, её белоснежные зубки, гибкая талия и развевающиеся юбки с кудрями - метались передо мной, как счастливое видение, как сказочный сон.
Когда начались дожди, монтаж бетонных фундаментных блоков остановили. Мы поначалу-то, конечно, обрадовались нежданному выходному. И даже всем отрядом спели песню - лучшую песню «всех времен и народов» об осадках:
Налетели вдруг дожди,
Наскандалили,
Говорят, они следов
Не оставили,
Но дошла в садах сирень
До кипения
И осталась ты во мне
Вся весенняя,
Весенняя, весенняя.
Но потом загрустили: она-то его все же оставила, а у нас, почти у каждого, там, на «большой земле» осталась своя такая «весенняя», и не известно, как она там… и с кем...
От нечего делать, исключительно «чтобы как-то развеяться», мы с Олегом пошли на железнодорожную станцию и подрядились разгружать вагоны с досками. Старый, замученный производством бригадир заключил с нами договор, из которого следовало, что мы за разгрузку каждого вагона получаем наличными шестьдесят рублей. Сначала мы попробовали таскать доски вручную, а потом Олег отпросился «пройтись по станции и поискать творческих путей решения задачи». Вернулся он не один, а с автопогрузчиком. С его помощью мы за пару часов разгрузили десять вагонов, Олег расплатился с механизатором из собственного кармана, и мы получили на четверых от бригадира целых шестьсот рублей. Олег раздал нам по сотне на нос, а остальные положил себе в карман. Бригадир принял от Олега литровый подарок, пожал нам руки и предложил заглядывать почаще.
Заработав без особых усилий крупные деньги, мы снова отправились в «Зеленый театр». Нервно ерзая на жестких сидениях, мы ждали выхода очаровательной цыганки. И дождались. После окончания феерического номера мы следом за цыганами ворвались в служебную комнату за кулисы, чтобы выразить свой восторг. Не сговариваясь, встали перед девушкой на колено и протянули ей по пятерке. Девушка ослепила нас сверканием глаз и зубов, без стеснения собрала деньги и сунула их за обрез декольте. В тот же миг откуда-то выскочил молодой цыган с серьгой в ухе и застыл перед нами с ножом в руке. Таким тонким намеком нам дали понять, что аудиенция подошла к концу, и нам пора удалиться. Возвращаясь домой, каждый из нас уверял, что именно на него - и только на него - смотрела очаровательная цыганка, а нож горячего ревнивца был направлен именно в его сердце, полное восторга!