ИСКАТЕЛЬ.1979.ВЫПУСК №1
Шрифт:
— Последние дни вы, Алоис, почти не отдыхали, — сказал
он, — но, к сожалению, никого другого послать нельзя. Надо
выехать сегодня же ночью и забрать этого Деттмара...
Он вновь вздохнул.
— ...и, возможно, там разузнать о Фридеманах. Они уроженцы
Гантерна.
* * *
— Я еще раз пригласил вас к себе, дорогой Шельбаум, — сказал шеф отдела безопасности с предупредительной улыбкой. — Думаю, что господин старший . прокурор имеет сообщить вам нечто
115
Прокурор, низкорослый плешивый мужчина, с густыми черными бровями и толстыми губами, посмотрел на обер-комиссара зло, как будто он был преступником, против которого возбуждалось судебное дело. Шельбаум склонил голову.
Вы расследуете случай Фридемана, — сказал старший про
курор резким тоном, принесшим ему известность. — Мне не
совсем ясно, что или кого вы ищете.
Убийцу, господин старший прокурор, — сказал Шельбаум.
Разве он не висел на суку на берегу Старого Дуная? —
Голос прокурора был полон сарказма.
— Убийца? Я сомневаюсь в этом, — ответил Шельбаум.
Шеф отдела безопасности улыбался. Кто был близок с ним,
тот знал, что эта улыбка ровным счетом ничего не выражала. Она была непременной официальной миной, как и раздраженный тон старшего прокурора.
Обер-комиссар Шельбаум принадлежит к нашим самым
способным криминалистам, — сказал шеф.
Вам нет нужды напоминать мне об этом, — проворчал
старший прокурор; — Мы давно знаем друг друга. Три года
назад он занимался делотм Гаретти, в котором был замешан
некий доктор Граудек из Восточной Германии. Я представлял
обвинение против Саронне.
— Он получил всего лишь шесть лет, — сказал Шельбаум.
Старший прокурор пожал плечами.
— Это было убийство в драке, а не. умышленное убийство, —
возразил он. — Но вернемся к делу Фридемана. В сущности,
оно меня не касается, или, вернее, пока не касается. Этим де
лом должен заняться судебный следователь, если у него есть
желание вмешиваться... Наша встреча связана вот с этим, —
сказал он, протягивая Шельбауму письмо. — Эту анонимку я
получил сегодня утром.
Обер-комиссар вынул из конверта две записки. В одной на машинке было напечатано: «Процесс Занфтлебена, 8—10.1959 г., расходы на свидетельские показания через Вальтера Фридемана».
На другом листке, по-видимому, вырванном из блокнота, было написано несколько слов шариковой ручкой. Записка содержала дату встречи с некой Жозефой, бывшей, по-видимому, любовницей автора записки.
Лжесвидетельство, — сказал Шельбаум. — Что поделы
вает сейчас этот Федербуш?
Насколько мне известно, он умер три года назад.
А Занфтлебен исчез из Австрии после того, как его оправ
дали,— задумчиво произнес Шельбаум. — Эсэсовский обер-фельд-
фебель выгораживал штурмбаннфюрера войск СС Занфтлебена
на процессе, где дело шло об убийстве более тысячи евреев во
время войны. Нечто подобное случалось и прежде, господин
старший прокурор.
* ХИАГ (Сообщество взаимопомощи бывших солдат войск СС) — откровенно фашистская организация в ФРГ, объединяющая в своих рядах свыше 40 тысяч бывших эсэсовцев.
116
С натянутой улыбкой шеф отдела сказал:
Такие вещи вы, дорогой Шельбаум, уж очень близко при
нимаете к сердцу. То, что мы получили, с успехом может ока
заться и фальшивкой.
Я считаю эти документы подлинными, — ответил Шельба
ум. — Мы имеем достаточно сравн 1– ельных материалов. Я пе
редам это эксперту по графической экспертизе.
Сделайте так, — сказал старший прокурор. — Возможно,
выяснится, что приговор по процессу все же был правильным.
Во всяком случае, вы должны выяснить прошлое господина Фри
демана. Мне это кажется самым важным...
Мы ничего не упустим, — сказал Шельбаум, поднима
ясь. — Автор письма играет, на мой взгляд, немаловажную
роль. Откуда он получил материалы и какие причины побудили
его послать.их господину старшему прокурору?
Когда Шельбаум вернулся в свой отдел, в приемной его уже ждала Карин Фридеман. Он отдал Маффи распоряжение — не впускать к нему других посетителей, а секретаршу Зуси попросил заварить ему крепкий кофе. Затем пригласил Карин.
Когда принесли кофе, Карин уже рассказывала о своем детстве. «Бедное дитя, — думал Шельбаум. — Выросла в детском доме без родителей, да и у Фридеманов во время каникул ее не очень баловали». Хотя она и не вдавалась в детали, обер-комиссар быстро подметил, что в доме дяди ее только терпели. Подчиняясь настояниям своих родственников, она почти не встречалась с друзьями Фридеманов. Она была бегло знакома с Деттмаром, случайно виделась с Коваловой. Единственный, с кем она была на дружеской ноге, был Фазольд. Он да Лиза Хеттерле уделяли ей немного человеческого тепла.