Искатель. 2013. Выпуск №8
Шрифт:
— Ты документы сам видел? Что они Рогову оставили?
— Я вчера с Вадимом обсуждал. Нормальные документы. Основания достаточные. Этот Панин бывший ответственный сотрудник ФСБ. Он даже успел в Совмине, поработать.
Игорь встал и попытался несколько раз пройти по кухне из угла в угол. Правда, из-за тесноты это получилось несколько комично. Он остановился перед Дибичем и взял его за плечи:
— Толя, дорогой, давай быстро рассуждать. Я вижу, что здесь что-то не так. А ты точно знаешь, что не так. Колись быстро!
— Да
— Как иначе?
— Не так быстро. Пока бумаги ходят, они договариваются. Два, три, пять дней. А здесь за три часа провели. Обычно просят нас привезти им подследственных, а здесь сами забрали.
— Ты хочешь сказать, — вступил в разговор Савенков, — они боялись, что Панин может сказать что-то такое, что им знать можно, а вам нет?
— Да. Или Панин, или этот Слесарь, или что-то есть в документах. Они же все записи забрали. С Павленко все понятно, а в остальных, возможно, такое есть, что не про нашу честь.
— Так Рогов даже и не прослушал эти кассеты?
— А когда? У него два дня всего было. Слушать он их не слушал, но все переписал. На, Сова, держи! С этой минуты считаем, что эти пленки ты сам добыл. Неважно как, но сам. А то нам с Вадимом простым выговором не отделаться.
— Да не волнуйся ты. Скажу, что мне эти пленки Раиса Галаева раздобыла. Ты лучше скажи, что вы успели сделать.
— Очень мало.
— Протоколы допросов остались?
— Уплыли в Генеральную прокуратуру.
— А Рогов их случайно не скопировал?
— А ты ненасытный, Сова! И жадный, все тебе мало. Надо быть осторожным. Я чую, что мы с вами разворошили какой-то важный муравейник. Что дело забрали, то это их первый шаг. Они будут стараться зачистить все. Поэтому записи и другие документы в офисе или дома не держи. И постарайся еще одну копию сделать.
— Понятно.
— И теперь самое главное. Рогов успел встретиться с Елагиной. Он считает, что Елагина главная фигура в этой игре.
— Да ты что?
— А ты думал, что Рогов груши околачивал эти два дня? Моя школа. Беседа была неофициальная. Мы, мол, задержали одного типа. Он, похоже, вас прослушивал. А не было ли на вас наезда?
— И что?
— А по нулям.
— Жаль.
— Погоди ты. Рогов еще поговорил с ее домработницей. Вернее, с ее дальней родственницей, которая выполняет роль прислуги. Молодая девица. В институт собирается поступать.
— Да не томи ты, Дибич. Есть тут что-нибудь?
— И не то чтобы да, и не то чтобы нет. Рогов сказал, что у нее честный взгляд. Вот я и предлагаю, Игорь, направь на нее своего Олега Крылова. Он у тебя холостой, она девица молодая, видная. Пусть подработает случайную встречу.
— Сделаем. И последний вопрос, Дибич. Кто подписал документы от прокуратуры?
— Заместитель генерального.
— А он не может быть знаком с Елагиной?
— Не знаю, но ход твоей мысли мне нравится.
Федор Лобачев уже десять дней привыкал к своей новой фамилии. Теперь он Торопов и только Торопов.
Раньше это казалось ему очень просто. Главное, чтобы документы были чисто сработаны. А в этом у него сомнений не было. И еще важно запомнить легенду, детали его новой биографии. Но и с этим был полный порядок.
Он уже несколько раз общался с дорожными попутчиками и бегло рассказывал им о сложной жизни Феди Торопова, сыпал десятками имен, дат, названий деревень и городов, где он когда-то якобы работал. Он чувствовал жизнь Торопова как свою. Но на прямом, неожиданном вопросе о его фамилии он уже дважды прокололся.
В киевской гостинице он бодро назвался Лобачевым и протянул паспорт. После настороженного уточняющего вопроса администратора ему пришлось разыгрывать раздражение: «Да, я Лобачев, я Сидоров, я Петров. Зачем спрашивать, если вы паспорт в руках держите. Там четко написано, что я Торопов».
Второй раз он назвал себя Лобачевым уже здесь, в Будапеште, заказывая телефонный разговор с Ригой. Это пустячок. Очевидно, что никто не обратил на это внимания. Но важен сам факт. Такая ошибка в какой-то ответственный момент может стать роковой.
После этих проколов Федор несколько раз в день устраивал себе тренировки. Перед сном, в сауне, в такси он на разные голоса спрашивал себя и сам же отвечал:
«Ваша фамилия?» — «Торопов». — «Назовите себя». — «Торопов». — «Простите, не могли бы вы сказать свое полное имя». — «Торопов Федор Дмитриевич».
Сейчас он неторопливо направлялся на встречу с Иштваном.
Переполненный трамвай пересекал огромный мост через Дунай, и Федор начал протискиваться к выходу.
Сейчас будет остановка около гостиницы «Геллерт», где через час должна состояться их встреча.
Федор взглянул на часы и поплыл к дальнему краю бассейна. Слева была резная дверь, куда периодически юркали особы женского пола.
Федор Торопов вышел из воды и направился к правой двери. «Мальчики направо, девочки налево» — вспомнил он вынужденную присказку советских автобусных экскурсоводов.
Он прошел по довольно длинным коридорам и рывком открыл глухую дверь.
Его встретили клубы пара с особым ароматом сосны и пряных трав. В основном зале, больше похожем на пещеру, располагались два неглубоких бассейна неправильной формы.
Вдоль стен разлеглись мифические львы-драконы, из пасти которых с двухметровой высоты на спины и груди мокрой публики обрушивались потоки теплой минеральной воды.
Федор выбрал свободное чудовище и подставил лысеющую голову под мощный поток.