Искатель. 2004. Выпуск №7
Шрифт:
Нет, не шевелятся. Где же полиция?
Позади послышался шелест шин, и через несколько секунд полицейская «жаба», качнувшись после резкого торможения, замерла в пяти шагах от «фаворитов луны». Один из них попытался подняться, но не смог.
Из «жабы» выскочили трое рослых полицейских, бросились к лежащим. Трижды щелкнули наручники. Двое блюстителей порядка принялись приводить «фаворитов» в чувство, третий — видимо, старший группы — подошел к Ростиславу, отдал честь, начал говорить.
— Мистер Родников? — перевел терком слова полицейского. —
— Совершенно верно, — подтвердил Ростислав. — Вот мое оружие.
— Можете оставить его у себя. Единственная формальность — ваш терком. Подойдите к мобилю, пожалуйста.
Что-то не так они делают, совсем не так. Может, давно не читали «Инструкцию по защите посредством морфера»? Правомерность его использования определяет суд и только суд.
— Да, это Роб Хольм, — крикнул полицейский, пытавшийся — в свете фар «жабы» это хорошо было видно — привести в чувство главаря «фаворитов». Полицейский уже сделал ему инъекцию антиморфина и теперь с явным удовольствием лупил грабителя по щекам.
Старший группы открыл дверцу мобиля, вытащил сенсор, поднес его вначале к теркому Ростислава, потом попросил его заглянуть в окуляр идентификатора личности.
— Ловко вы их, — сказал он, убедившись, что терком действительно принадлежит предъявившему его человеку. — Этот район особенно опасен, поэтому неделю назад мы установили здесь несколько кингол-камер типа «кошачий глаз» с закольцованной памятью. Одна из них после применения морфера сработала и передала нам запись. У вас как с работой, нет проблем? А то идите к нам в полицию. Нам такие парни очень, очень нужны! Неделю назад троих моих товарищей хоронили. Но будь среди них хотя бы один такой, как вы, — все трое остались бы живы.
— Спасибо за предложение. Я пока не готов принять его. Скажите, а долго продлится канитель с судом и прочим? У меня билет на самолет в кармане.
— Недели полторы. Но вы, если не хотите участвовать, можете уехать. Кингол-запись — вполне достаточное свидетельство. Мы ее потом на занятиях по специальной подготовке будем изучать. Не возражаете?
— Нет. Особенно если мне можно будет уехать.
— Можно, можно. Да мы сейчас подстрахуемся. Эй, Леннарт, веди Хольма сюда! Мы давно за ним охотимся, да все улик не было. А тут сразу: и кингол-запись, и блантер! — пояснил он.
Роб Хольм, видимо, еще не совсем пришел в себя после дозы снотворного, полученной из морфера, и инъекции антиморфина. После каждого мигания веки его глаз поднимались с примерно секундной паузой.
— У вас есть какие-нибудь претензии к мистеру Родникову? — протокольным тоном спросил полицейский. Его коллега снимал сцену миниатюрной кингол-камерой. Хольм буркнул что-то нечленораздельное.
— Громче! — потребовал старший группы полицейских и угрожающе положил руку на рукоятку дубинки. Хольм что-то сказал. Полицейский засмеялся.
— Он утверждает, будто вы украли у него розовые видеоки с демоном на оправе. Не обращайте внимания.
— Отдай очки, сука! — прохрипел вдруг Роб на русском языке, но Леннарт уже заталкивал его в мобиль.
— Так вы подумайте. Нам такие парни ой как нужны! — напомнил полицейский о своем предложении.
Ростислав быстро вышел на одну из центральных улиц и спустился по лестнице, освещенной маленькими разноцветными фонариками, в подвальчик первого попавшегося ночного кафе. Маленький зал был почти пуст. Ростислав выбрал столик у стены, сел лицом ко входу. Баркиб тут же осчастливил его чашечкой синтетического кофе. Сделав несколько глотков, Ростислав незаметно оглядел посетителей. Полудремлющий старик у входа, влюбленная парочка за столиком в соседнем ряду. Кажется, ничего подозрительного.
Нападение на него явно не было случайным. «Терком, очки, морфер!» — формула стандартная. В России грабители тоже требуют в первую очередь эти же три самые ценные для каждого человека вещи. Но Роба Хольма интересовали именно очки с демоном на оправе. Вот эти.
Черная фигурка демона была нарисована явно неплохим художником. Демон летел. Его крылья были полусложены и стремительно рассекали воздух. Демон падал. Но не потому, что был повержен. Он падал, как орел, жаждущий добычи. Хищно изогнутые руки демона с широко расставленными пальцами напоминали лапы орла, готовые схватить жертву. Избегнуть нападения было невозможно, победить демона — невозможно вдвойне.
Ростислав еще раз оглянулся. Не исключено, что за ним следят. Например, вот этот высокий мужчина с гривой седых волос, только что спустившийся в подвальчик. На глазах его, правда, огромные видеоки типа «стрекоза», и он так увлечен кингол-фильмом, что даже на стул сел, словно слепой, вначале нащупав сиденье руками.
Кажется, это называется «мания преследования». Но в любом случае идти прямо в гостиницу никак нельзя. Это значило бы поставить под удар Наташу. А куда идти? В полицию. Самое разумное. Но… Любопытно все-таки, что за чип в них введен. Чип, из-за которого одного мужчину выбросили со сто тридцать второго этажа, а второго, несостоявшегося космодесантника, чуть не убили.
Только теперь Ростислав заметил, что дужка очков сломана. Видно, это она хрустнула, когда Роб Хольм ударил невпопад. Но стекла-экраны целы. Потому что на самом деле это не стекла, а покрытая алмазной пленкой особо прочная пластмасса. Не повреждена, судя по внешнему виду, и проекционная микрооптика, обеспечивающая удаление светоизлучающих матриц на расстояние в четверть метра от «стекол» очков. Может, видеоки все-таки работают?
Родников надел очки — как можно ниже, чтобы поверх оправы можно было видеть вход в кафе — и произнес стандартную команду: «Кингол!» Но объемного изображения не возникло, очки не запустились.