Искатель. 1982. Выпуск №1
Шрифт:
— Итак, что ты обо всем этом думаешь?
— Я попробую начать с конца и придерживаться только фактов, более-менее установленных вами. Прежде всего о пропавшем журнале. Я не уверен, что вас пытались предупредить о визите постороннего в лабораторию, «уберечь от опасности», как вы, очевидно, склонны предполагать. — Я поморщился, меня коробил его слишком официальный тон, но промолчал.
— Я думаю, что вас просили не появляться в лаборатории, чтобы предотвратить находку колбы номер сто тридцать.
— То есть ты хочешь сказать, что она предвидела?..
— Вполне возможно, и, когда это не сработало, им пришлось организовать похищение журнала. Сам по себе журнал не представлял ценности для посторонних. Тем не менее его похитили.
— И этот «некто» гримируется под нашего завотделом и потом, похитив журнал, кончает жизнь самоубийством…
— Вот! Эти факты настолько нелепы, что нормальной логикой их уже не объяснить. И заметьте, журнал все-таки исчезает из наглухо закрытой машины. Так что насчет самоубийства… Пожалуй, вы правы — в машине сидел не человек…
— Марсиане? Пришельцы на тарелочках? Не очень-то я в них верю, хотя, должен признать, такая версия могла бы объяснить сразу все сверхъестественные способности наших знакомых. — Я не спеша допил холодный кофе, осваиваясь с этой неожиданной мыслью, потом сказал: — Может быть, они и не марсиане. Я уверен, что на Земле хватает своих загадок. Мы стали слишком уж самоуверенны с тех пор, как изобрели железо, пар и электричество.
— Мне очень хотелось бы увидеться с этой вашей знакомой…
— Ну что же… Давай попробуем. Хотя я не знаю, что из этого получится. Может быть, ее попросту не существует. Внушение, гипноз. Мне мерещится любая чертовщина. Иногда я думаю, что надо сходить к психиатру. А иногда мне кажется, что дело гораздо серьезней и — надо срочно принимать какие-то меры. Вдруг это касается не только нас…
— Кого же еще?
— Возможно, вообще всех. Всех людей.
Звонок звенел долго, слишком долго, я ни на что уже не надеялся, когда дверь бесшумно распахнулась. Она стояла не пороге, и мне показалось, что сон сейчас повторится. Холодный огонь блеснул в ее глазах… На ней было то самое легкомысленное летнее платьице, в котором она села в машину…
— Познакомьтесь, это мой сотрудник… — я запнулся, — вернее, друг. Решили вот зайти… — Я стоял и мямлил нечто невразумительное, а она еще раз обдала меня все тем же презрительным и холодным взглядом, потом подала Гвельтову руку.
— Меня зовут Веста.
Я вытер вспотевший лоб. Сон подтверждался. Ее имя… На стене висела дорожка, которую я видел во сне… Прошло, наверное, несколько минут, прежде чем я взял себя в руки. Меня оставили в гостиной, а Веста вдвоем с Артамом готовили на кухне кофе. До меня долетал ее веселый смех и кокетливая болтовня. Наказание обещало быть долгим и суровым. И я на ошибся. Вечер прошел отвратительно, Я все время чувствовал себя предателем, словно выдал некую принадлежавшую мне одному, и дорогую для меня, тайну… Так оно, в сущности, и было. Я не испытывал ревности. Меня грызла глухая тоска и страх оттого, что подтвердились самые худшие предположения, оттого, что сон был правдой, а Артам размазней… Да и кто смог бы устоять перед этими глазами?
Я словно раздвоился. Одна половина моего существа жила нормальном человеческой жизнью, она попросту ревновала Весту к Гвельтову, и мне приходилось признать, что всего за каких-то три дня эта женщина стала значить для меня слишком много. Другая же половина, не очень заметная, словно сидела в темном углу, сжавшись от леденящего душу страха. Постепенно это впечатление развеялось. Может быть, причиной тому было вино, которого оказалось в буфете у Весты целые две бутылки. Запас продуктов на этот раз тоже не вызывал никаких нареканий. Словом, нас ждали… А может быть, не нас, кого-нибудь другого. Веста включила магнитофон, и они с Артамом очень мило проводили
— А что вы делаете по вечерам? Бывают же у вас свободные вечера? Неужели сидите здесь одна?
Он что, с ума сошел? Что за пошлости говорит? Но Весту ничуть не коробили его вопросы.
— Я много читаю. Часами могу смотреть телевизор. Почти любую передачу. Правда, иногда мне кажется, что раньше я не любила этого занятия.
— Охотно верю. Наше телевидение страдает обилием пустой болтовни… А ваша мама? Вы, наверное, часто бываете у нее?
Мне показалось, что ее лицо напряглось лишь на секунду и туг же вновь смягчилось.
— Теперь нас мало что связывает. Раньше мы были большими друзьями, но с возрастом отношения меняются. — Вдруг она улыбнулась: — Хотите посмотреть ее фотографии?
Артам, видимо, не ожидал этого предложения и растерялся. Я понял, что он неспроста затеял разговор.
— Нет, что вы, я вовсе не хотел…
— Да? А я думала, вы вообще сомневаетесь в том, есть ли у меня родители.
Это был прямой вызов. Гвельтов смутился, попытался обратить все в шутку, но как-то неуклюже. Хозяйка вдруг потеряла к нашему визиту всякий интерес. Через несколько минут Артам поднялся и, сославшись на какое-то дело, стал прощаться, Я молча последовал за ним. Нас не стали ни провожать, ни задерживать. Уже на пороге я обернулся. Веста не смотрела в нашу сторону, В ее пустых и отрешенных глазах, упершихся в стену, не было ничего, кроме усталости и скуки.
Погода улучшилась. Вечер обещал быть тихим и прохладным.
— Ну так что? — спросил я Гвельтова. — Какие выводы ты сделал?
— Выводы? Какие ж тут выводы… По-моему, она очень красивая женщина.
— Хорошо, хоть это заметил, — мрачно пробормотал я. — Но мы не в гости ходили…
— Все, что вы говорили в кафе, — нагромождение нелепостей, она самая обыкновенная женщина и, по-моему, очень несчастная. Она в беду попала, а вы вместо того, чтобы помочь ей, затеяли какое-то расследование. Ваш научный подход в некоторых случаях выглядит…
Он недоговорил, но все было ясно и так. Гвельтов вскочил в подошедший троллейбус, а я не двинулся с места.
После истории со шрамом Веста долго не могла решиться не то, чтобы снова копаться в своем прошлом. Хотелось просто жить, ни о чем не думать, наслаждаться каждым начинающимся днем, воспринимать его как подарок. Это настроение пришло после того, как она поняла, что Глен Лонгаров, случайно подобравший ее на дороге, занимает в ее мыслях все большее место… Вполне возможно, что первоначальный толчок этому процессу дало то беспредельное одиночество, в котором она очутилась, но эта первопричина сейчас уже не имела значения. У нее появился друг. Жизнь приобрела новый значительный смысл. Так было до вчерашнего дня, до того, как он привел к ней своего сотрудника… Она вдруг почувствовала себя подопытной морской свинкой. Получалось, что ее стремление забыть ни к чему хорошему не приведет. Другие все равно не забудут. Человек без прошлого не имеет права жить сегодняшним днем, сначала он должен отыскать свой вчерашний… И она снова начала поиски. Ощупью, наугад… С самого простого. В том же ящике, где лежала пачка с фотографиями, она нашла документы на имя Весты Реналовой, договор на квартиру, квитанцию об оплате и адрес квартирной хозяйки. Срок оплаты истекал через месяц, но она решила сходить по этому адресу и посмотреть, как отреагирует хозяйка на ее появление. Что она помнит о прежней Весте Реналовой? Рано или поздно должны были встретиться люди, которые знали ее раньше, так пусть же это случится скорее!