Искатель. 1966. Выпуск №5
Шрифт:
— В самом деле, профессор, — пролепетал он, держась рукой за горло, — это насилие совершенно излишне. Я хотел лишь продемонстрировать решительно все свойства машины. У меня и в мыслях не было оскорбить вас.
Вместо ответа Чэлленджер снова влез в кресло.
— Вы будете присматривать за ним, Мэлоун. Не позволяйте ему никаких вольностей!
— Я позабочусь об этом, сэр!
Перепуганный изобретатель приблизился к своей машине, включил соединяющую молекулы энергию, и старый лев со спутанной гривой вмиг предстал перед нами. Любовно погладил бороду и провел рукой по черепу, желая наверняка убедиться в своей полной
— Вы позволили себе, сэр, вольность, которая могла бы иметь для вас самого весьма пагубные последствия. Как бы там ни было, я готов удовольствоваться вашим объяснением. А теперь я хочу задать несколько прямых вопросов об этой замечательной силе, открытие которой вы себе приписываете.
— Я охотно отвечу вам на все, кроме указания источника данной силы. Это мой секрет.
— Вы серьезно говорите, что, кроме вас, никто в мире не знает его?
— Никто не имеет о нем ни малейшего понятия.
— Вот как! Это крайне интересно. Вы удовлетворили мою любознательность о реальности этой силы, но я все же не догадываюсь, каковы могут быть ее практические результаты.
— Я уже пояснял вам, сэр, что это модель. Но нетрудно соорудить такую же установку в крупном масштабе. Вам, надеюсь, понятно, что этот прибор действует в вертикальном направлении? Определенные токи, проходящие над вами, и другие токи, проходящие под вами, вызывают вибрации, либо разлагающие, либо соединяющие вас. Но процесс может происходить и в горизонтальном направлении и давать те же результаты, охватывая пространство, пропорциональное силе тока.
— Приведите пример!
— Предположим, что первый полюс находится на одном небольшом судне, а второй — на другом. Боевой корабль, попавший между ними, просто исчез бы, распавшись на молекулы. Так же исчезла бы и колонна войск. Вы даже не учитываете сейчас полностью всех возможностей… если только вложить эту силу в способные руки, не боящиеся пустить в ход оружие, которым они владеют. Возможности эти неизмеримы. — По физиономии его пробежала злорадная улыбка. — Представьте квартал большого города, где воздвигнуты такие машины. Вообразите себе воздействие такого тока в подобном масштабе, достичь которого вовсе нетрудно. Да что говорить, — он расхохотался, — я могу представить себе целую страну, опустошенную дотла, настолько, что из всех кишащих там миллионов не осталось в живых ни одного мужчины, ни одной женщины, ни одного ребенка!
Ужас объял меня при этих словах, а еще больше от ликующего выражения, с каким они были произнесены. Однако на моего спутника они произвели, по-видимому, совершенно иное впечатление. К моему удивлению, профессор улыбнулся и протянул изобретателю руку.
— Итак, мистер Немор, следует вас поздравить, — сказал Чэлленджер. — Вы напали на замечательное свойство природы, которое вам удалось обуздать и заставить служить человечеству. То, что применение его несет в себе разрушение, без сомнения, крайне огорчительно, но наука не знает такого рода различий, а следует за познанием, куда бы оно ни привело ее. Полагаю, вы не будете возражать против того, чтобы я осмотрел конструкцию машины?
— Отнюдь нет. Машина — всего лишь тело. А душу ее, оживляющий ее принцип, вы не сумеете уловить.
— Совершенно верно. Но даже один механизм представляется мне образцом изобретательности.
В течение некоторого времени Чэлленджер
— Не угодно ли вам совершить еще одну экскурсию во вселенную? — спросил изобретатель.
— Попозже, может быть, попозже. Сейчас же мне кажется, что тут происходит какая-то утечка электричества. Я отчетливо чувствую, как через меня проходит слабый ток.
— Это невозможно. Кресло выключено.
— Но уверяю вас, что я чувствую утечку.
Чэлленджер сошел с возвышения. Изобретатель поспешил занять его место.
— Я ничего не чувствую.
— Разве у вас вдоль спины не пробегает ток?
— Нет, сэр, не замечаю.
Раздалось резкое щелканье, и мистер Немор исчез. Пораженный, я взглянул на Чэлленджера.
— Милосердное небо! Вы дотронулись до машины, профессор?
Он благосклонно улыбнулся мне с видом снисходительного удивления.
— Вот так так! Возможно, я по рассеянности коснулся рукоятки, — сказал он. — С несовершенной моделью всегда возможны всякие неприятные случайности такого рода. Этот рычаг, несомненно, следовало бы тщательно блокировать.
— Он стоит на номере три. Это вырез, при котором производится разложение.
— Я заметил это во время произведенного опыта над вами.
— А я был так взволнован, когда Немор вернул вас обратно, что не рассмотрел, на какой именно вырез надо поставить рычаг, чтобы произошло возвращение. А вы заметили?
— Может быть, и заметил, мой юный друг, но я не отягощаю свой мозг малозначащими п о д р о б н о с т я м и. Тут много вырезов, и мы не знаем их назначения. Мы можем ухудшить дело, если станем экспериментировать над неизвестными нам машинами. Может быть, лучше оставить все так, как оно есть?..
— И вы хотите…
— Вот именно. Так лучше. Занимательная личность мистера Теодора Немора развеялась по вселенной, машина его потеряла всякую ценность, а купившие его секрет лишены познаний, при помощи которых можно было натворить много бед. Неплохой результат нашей сегодняшней поездки, мой юный друг! Ваш шеф, без сомнения, получит интересный столбец о необъяснимом исчезновении одного изобретателя, случившемся вскоре после посещения его специальным корреспондентом своей газеты. Эксперимент этот доставил мне немалое удовольствие. Такие веселые минуты скрашивают серую рутину повседневности. Но наравне с удовольствиями в жизни есть и обязанности, и мне надо вернуться к итальянцу Мазотти и его абсурдным взглядам на личиночное развитие тропических термитов.
Я оглянулся. Мне показалось, что легкая маслянистая туманность все еще витала вокруг кресла.
— Но ведь… — начал я.
— Долг человека науки — предупреждать использование научных открытий во зло человечеству, — сказал профессор Чэлленджер. — Так я и поступил. Довольно, Мэлоун, довольно! Тема эта не вызывает возражений. Она и так уже чересчур долго отвлекала мои мысли от более важных вопросов.