Искатель приключений
Шрифт:
В два часа носильщики принесли в портшезе даму, которая быстро вбежала в лавку. Это была мнимая племянница Бенуа, очаровательная Эмрода. Никогда молодая девушка не казалась такой прелестной, как теперь, в своем простом костюме мещанки. Коричневое шерстяное платье, превосходно сшитое, обрисовывало ее изящные формы и придавало ее развязному обращению несколько жеманный вид, восхитительно эффектный. Интересное личико Эмроды блистало лукавством и умом. Она силилась придать своим взорам простодушное выражение, которого обычно в них не было, и походила на
– Здравствуй, милая племянница, – сказал Бенуа, целуя ее в обе щеки. – Боже мой, как ты очаровательна!.. Ты должна завладеть сердцем молодого кавалера!..
– Вы думаете! – спросила Эмрода с соблазнительным кокетством.
– Не думаю, а уверен!
– Бедный молодой человек! – прошептала Эмрода, жеманясь.
– Уж не будете ли вы сожалеть о нем?..
– А то как же!..
– Милое дитя, – отвечал Бенуа, – будь я на месте Рауля де ла Транблэ и захоти вы любить меня в продолжение двух часов, или по крайней мере только показывать вид, что одно и то же, я не пожалел бы сорока тысяч ливров, которые пришлось бы мне заплатить за такое счастье!
– О! о! – произнесла Эмрода, смеясь. – Как вы любезны сегодня, дядюшка!
– Вы это говорите потому, что я откровенен, племянница…
– Старый льстец!..
– Недоверчивая красавица!..
Мадригалы Бенуа были прерваны появлением двух или трех женщин, которые под предлогом сделать несколько покупок пришли посмотреть на магазин. Им отвечали, что продажа начнется только через три дня, и они удалились с досадой обманутого ожидания.
К четырем часам Бенуа ушел, оставив свой магазин под надзором Эмроды и комиссионера, который успел преобразоваться в купеческого приказчика. Бенуа тоже принарядился. Он надел темно-коричневые панталоны, табачного цвета кафтан с широкими стальными пуговицами, желтый жилет с красными цветами, белый галстук, белые чулки с фиолетовыми стрелками и башмаки с серебряными пряжками. Выбрившись и надев новый парик, Бенуа пошел на бульвар за портшезом и велел отнести себя на улицу Паради-Пуассоньер, в гостиницу «Золотое Руно».
LIX. Гости Бенуа
Добравшись до гостиницы Николас Бенуа вылез из портшеза, вошел в дом и отправился прямо в комнату Рауля. Дверь была заперта изнутри. Бенуа постучал.
– Кто там? – спросил голос изнутри.
– Я, Николас Бенуа. Я пришел засвидетельствовать свое уважение кавалеру де ла Транблэ и взять его с собой, как было условленно третьего дня, – отвечал мнимый купец.
– Хорошо, – сказал голос, – сейчас отворят, любезный месье Бенуа…
Бенуа услыхал, как отодвигают запоры, и дверь повернулась на своих петлях. Он мог войти.
Рауль сидел в глубине комнаты, а дверь отворил Жак. Кавалер встал, побежал навстречу к своему вероломному другу и дружески пожал ему руку.
– Кавалер, – сказал ему Бенуа, улыбаясь, – ваша комната – настоящая крепость… чтобы войти
– Ведь вы сами советовали мне быть осторожным?
– Конечно, и я могу только одобрить это…
– С тех пор, как вы меня оставили третьего дня, я никуда не выходил.
– Такое затворничество, вероятно, для вас очень тягостно…
– Немножко.
– К счастью, оно не долго продлится…
– Каким образом?
– Сегодня мы будем обедать с моим другом майором д'Эстаньяком…
– А вы уже говорили ему о моем деле?
– Говорил…
– Что же он ответил?
– Он сказал, что добрые дворяне должны поддерживать друг друга, что д'Эстаньяк не может оставить ла Транблэ в затруднительных обстоятельствах и что для него будет одновременно и честью и удовольствием быть вам полезным и приятным…
– Итак, вы надеетесь?..
– Я совершенно уверен в успехе… – Да услышит вас Бог!..
– Он меня услышит, не сомневайтесь в этом, кавалер!..
Говоря таким образом, Николас Бенуа вынул из кармана хронометр величиной в пятифранковую монету и толщиной в три пальца. Он посмотрел на циферблат, потом сказал:
– Кавалер, имею честь заметить вам, что уже поздно; обед будет скоро готов, а вы знаете, что подогретые кушанья теряют три четверти своего достоинства…
– Я готов следовать за вами, месье Бенуа.
– В таком случае, отправимся в путь, если вам угодно!..
– Сию минуту.
Рауль надел шляпу и, обернувшись к слуге, который, стоя возле дверей, слышал весь разговор, сказал:
– Жак, ты не забудешь моих приказаний, не правда ли?
– Будьте спокойны, кавалер.
– Ни под каким предлогом, не выходи из этой комнаты…
– Если загорится дом, и тогда не выйду, – отвечал Жак. – Сгорю здесь, а не оставлю чемодана, который вы поручили мне.
– Хорошо. Держи ухо востро, глаза настороже, руку на пистолете…
– Слушаю, кавалер.
– Наконец старательно задвинь засовы сразу, как я уйду, и отвори дверь только тогда, как я три раза произнесу свое имя и когда ты уверишься, что узнал мой голос.
Жак поклонился, и Бенуа вышел из комнаты с Раулем де ла Транблэ. Оба сели в портшез, который ждал их перед гостиницей.
– На улицу Грента, в магазин под вывеской «Серебряный Баран», сказал Бенуа, который прежде, чем сел возле Рауля, отдал несколько приказаний носильщикам.
Портшез двинулся, старичок возобновил разговор.
– Я знаю, кавалер, как нельзя лучше, что общество такого ничтожного негоцианта, как я, не может быть слишком приятно для такого дворянина, как вы.
Рауль хотел было возразить, но Бенуа не дал ему времени и продолжал:
– Да, кавалер, я знаю это, и то, что вы могли бы мне сказать из вежливости и благосклонности, не убедит меня в противном! Поэтому я постарался сделать насколько возможно приличный выбор моих сегодняшних гостей.
– Клянусь вам, месье Бенуа, что мне было бы совершенно достаточно вашего общества: