Искатель приключений

де Монтепен Ксавье

– Этого вполне достаточно, даже слишком много!.. Слова! Но уверяют, что судье достаточно двух слов человека, чтобы повесить его.

Рауль расхохотался.

– Зачем ты смеешься? – спросила Жанна.

– Затем, что мне нечего бояться. Вешают только простолюдинов – дворянам рубят головы… Умоляю тебя, прогони все эти бестолковые мысли, смущающие твою милую головку… у нас с Тианжем есть могущественные друзья в окружении регента… Эти друзья нас не забывают. И теперь они хлопочут о нас, горячо заступаются, и, без сомнения, маркиз хочет поговорить со мною о результате их просьб, или, может быть, ему нужно посоветоваться со мною о какой-нибудь

новой попытке… Притом, любимый тобою, могу ли я подвергаться опасностям?.. Разве твоя любовь не служит мне щитом, который должен предохранить меня от них?..

– Ты и вправду так думаешь? – спросила Жанна просияв.

– Клянусь тебе… И никогда еще убеждение в этом не было тверже и непоколебимее, чем теперь.

Жанна обвилась обеими руками вокруг шеи Рауля и, пламенно прижав его к своей груди, прерывала поцелуями каждое свое слово.

– И я также, мой Рауль, думаю это… Мне кажется даже, что когда я далеко, моя любовь должна защищать тебя… В некоторые часы я слышу таинственный голос, говорящий мне шепотом, что я – твой добрый ангел…

Пока Жанна произносила эти слова, в которых ясно выражалась вся восторженность ее души, мрачное облако пробежало по лицу Рауля и брови его нахмурились. Жанна не заметила этого, да и, заметив, наверно, не поняла бы. Подавляемый трогательным изъявлением такой неизмеримой любви, Рауль, может статься, в первый раз сказал себе, что совершил гнусный поступок, сковав со своей преступной жизнью, беспрерывно угрожаемой погибелью, существование этого восхитительного существа… Он говорил себе, что таинственный голос, о котором упоминала Жанна, наверно, ее обманывал, потому что Господь не может допустить доброго ангела заботиться о злом гении!.. Но эти впечатления были мимолетны. Улыбка возвращалась на губы Рауля; взор его снова засверкал; лоб прояснился, и, отвечая на поцелуи Жанны, молодой человек прошептал:

– Ты моя жизнь! Ты моя сила! Ты мое счастье! Я люблю тебя!..

Пробило три часа. В эту минуту Жак доложил своему барину, что карета маркиза де Тианжа въезжает на двор.

– Я иду к нему, – сказал Рауль.

– Остаться мне с тобою, чтобы принять его, друг мой? – спросила Жанна мужа.

– Нет, дитя мое, – отвечал он.

– Почему же?

– Ты знаешь, моя возлюбленная, что у меня нет от тебя секретов и что все, что будет сказано между Тианжем и мной, я повторю тебе. Но я боюсь, чтобы твое присутствие не показалось нескромным и даже стеснительным маркизу, если то, что он хочет сообщить мне, касается лично его.

– Хорошо, друг мой, я уйду, – отвечала молодая женщина. – О! Властелин моего сердца, ваша воля будет исполнена!..

Жанна вышла. В эту минуту маркиз входил на лестницу, Рауль встретил его там и тотчас ввел в восточную гостиную.

CLXXXIII. Маркиз и кавалер

– Знаете ли вы, любезный маркиз, что ваши таинственные строки почти встревожили меня?.. – сказал Рауль, как только удостоверился, что двери хорошо заперты.

– Еще бы, друг мой! – возразил маркиз де Тианж. – Вы имели причину тревожиться, и я приехал сюда не затем, чтобы успокоить вас…

– Как?.. Стало быть, есть дурные известия?

– Да.

– Наши дела идут дурно?

– Очень дурно… И вы это давно знали бы, если бы вместо того, чтобы погрузиться душою и телом в наслаждения медового месяца, удостоили бы заняться несколько более внешним миром…

– Но

я думаю, что опасность все-таки еще не слишком велика?..

– Конечно, нет.

– И еще можно поправить вред?..

– Надеюсь.

– Что же такое случилось?

– Помните ли вы, что я вам говорил накануне вашей свадьбы?

– Насчет чего?

– Насчет тех искусно связанных сетей, которыми опутывают регента?..

– Да, вы мне говорили об Антонии Верди…

– Именно; и о ней-то опять я хочу поговорить с вами сегодня.

– Ага…

– Вы, без сомнения, забыли осведомиться об этой интриганке!..

– Нет; но я не узнал ничего такого, что могло бы быть нам полезно.

– Тем хуже, потому что влияние итальянки на Филиппа Орлеанского увеличивается истинно странным образом. Она каждый день бывает в Пале-Рояле и три раза в неделю имела несказанную честь пользоваться особенными милостями регента.

– Его возлюбленные, должно быть, страшно перепуганы?

– Парабер и Сабран в отчаянии, а другие уверяют, что итальянка опоила регента зельем… Он хочет подарить ей прехорошенький отель на улице Серизэ…

– В самом деле, как вы говорите, это важно… Если эта женщина овладеет регентом посредством не только легковерия, но и чувственности, ее влияние может сделаться неограниченным…

– И вы понимаете, так же хорошо, как и я, что неограниченное влияние Антонии Верди погубит нас…

– Мы будем бороться…

– Это еще не все… Вы ранили на дуэли виконта д'Обиньи, который, к счастью, вас не знал…

– Да.

– Он убит несколько дней тому назад…

– Я об этом слышал…

– Он с вами дрался?

– Нет.

– После первой дуэли виконта регент принял сторону своего офицера и словно взбесился, оттого что кто-то имел дерзость напасть на одного из его приближенных. Он убежден, что рука, поразившая виконта смертельно, та самая, которая уже ранила его раньше, и приказал произвести самые деятельные розыски. Все полицейские сыщики на ногах… Я думаю, что виконт д'Обиньи был втайне любовником итальянки, и она всеми силами раздувает в душе Филиппа Орлеанского пламя мщения.

– Не и пусть ищут… Я уверен заранее, что они не найдут противника д'Обиньи во второй дуэли.

– Может быть; но вы сражались с ним в первый раз и этого может быть достаточно, чтобы погубить вас…

– Мне кажется, любезный маркиз, что вы смотрите на вещи с черной стороны их…

– Я вижу их в настоящем свете… Но подождите: я еще не все сказал…

– Еще есть что-нибудь?

– Есть. В последнее время мы, кажется, уж чересчур рассыпали нашу фальшивую монету; горожане жалуются, купцы доброго города Парижа раскричались как орлы. Регента завалили жалобами и просьбами… не сегодня завтра он вспылит, и я очень боюсь, чтобы тогда полиция не бросила на наши дела и операции нескромный взор… Ну, вы еще по-прежнему думаете, что я вижу вещи в черном свете?

– Я согласен, что положение дел запутывается… Но вы показываете мне зло, а не указываете на средства предотвратить его.

– По-моему, есть только одно средство…

– Какое?

– Сделать отводы.

– Прекрасно, но каким образом?..

– Я надеялся на вас…

– На меня?.. Боже мой! Что я могу сделать?

– Вы можете многое. Я сейчас из Пале-Рояля… Я видел регента, и, по моей просьбе, мы с вами включены в число гостей маленького ужина на нынешнюю ночь…

– Что а должен буду делать за этим ужином?