Искатель приключений

де Монтепен Ксавье

– Что вы делаете? – пролепетал он, силясь приподнять ее. – Ради Бога…

– Поклянитесь мне… – перебила молодая женщина, – что, увидав мое лицо, вы не выразите ни презрения, ни гнева… поклянитесь, что выслушаете до конца то, что я хочу вам сказать…

– Можете ли вы сомневаться?

– Клянитесь!

– Хорошо… клянусь!

Молодая женщина приподнялась.

– Смотри же, – сказала она, – смотри… но помни, что ты поклялся…

Маска упала. Рауль увидел обрамленное густыми локонами свежее и кроткое личико, несколько бледное. Одного взгляда

было ему достаточно, чтобы узнать ото лицо.

– Эмрода!.. – вскричал он. – Эмрода!..

– Да, – пролепетала молодая женщина, потупив голову, – да, Эмрода… та презренная женщина, которая вас ограбила, обокрала… и которая вас любила…

– Эмрода! – повторил Рауль в третий раз. – Та, о которой я мечтал так часто… – прошептал он, но так, что молодая женщина услыхала. – Благодетельный гений, помогавший мне с таким нежным участием… Эмрода… фея с белокурыми волосами, коснуться которых жаждали мои губы, потому что мое сердце хотело любить ее…

– Рауль!.. Рауль!.. – вскричала молодая женщина с выражением самой пылкой радости. – Правду ли ты говоришь?

– Зачем мне лгать, Эмрода?..

– Нет!.. Это невозможно!.. Невозможно!..

– Почему?

– Разве вы все забыли?

– Напротив, помню…

– Но эти люди… эти негодяи, которые вас ограбили… вы знали, что я их сообщница?..

– Их сообщница? Нет, я этому не верю. Конечно, они сделали из вас послушное орудие, употребив средства, мне неизвестные… но если вы были их рабою, вы не были их сообщницей… и доказательством служит то, что эти люди меня обокрали, а вы возвратили мне то, что могли спасти из обломков моего кораблекрушения, вашу часть добычи…

Эмрода молча плакала; но теперь по ее бархатистым щекам текли слезы радости. Рауль, вынув из кармана часы и подавая их Эмроде, продолжал:

– О! Я помню, как будто это случилось сегодня, в тот день, когда во второй раз мне подали в гостинице «Золотое Руно» небольшой пакет с моим адресом… помню, как я раскрыл пакет… В нем были эти часы, мое сокровище, драгоценный сувенир. Вместе с часами лежала записочку, на которой написаны были только два слова: «От Эмроды». Я прижал мои губы к этим часам и к записке и вскричал: «Бедная девушка!.. Это была благородная и прекрасная натура, которую погубили случайности жизни!.. Еще так молода!.. Так прелестна!.. С таким благородным сердцем!.. И пала так низко!.. Какие таинственные цепи оковывают ее?.. 05 Зачем она не приходит ко мне!.. Я мог бы еще полюбить ее и возвысил бы ее моей любовью!..»

Во второй раз Эмрода бросилась на колени перед молодым человеком.

– Вы это сказали, Рауль? – спросила она, подняв на него свои прекрасные глаза, блиставшие невыразимым блаженством, – вы это сказали?..

– Сказал и думал, думаю и теперь… и помню, повторяю вам, как будто это случилось сегодня…

– Ах! – вскричала Эмрода, схватив Рауля в страстных объятиях и прижав к сердцу часы, которые он еще держал в руках: – Эти часы принесли мне счастье!.. Это мой талисман… Да, это мой талисман…

– Каким образом? – спросил Рауль, заинтересованный этими странными

восклицаниями.

– Неужели вы еще не догадались, – продолжала молодая женщина, покрывая часы безумными поцелуями, – что я узнала вас сегодня в маскараде только по этим часам, так хорошо мне известным?..

– О! – сказал Рауль, в глазах которого вдруг просиял свет, – теперь я понимаю…

Искра радости угасла в голубых глазах Эмроды; улыбка исчезла с ее губ, и все лицо приняло выражение мрачного оцепенения. Это выражение не укрылось от Рауля.

– Что с вами? – спросил он.

Эмрода не отвечала; но глаза ее не могли оторваться от часов. Стрелки их показывали половину седьмого. Полтора часа тому назад Рауль сказал Эмроде, что он убьет себя через два часа.

CLXX. Эмрода

– Эмрода, – повторил Рауль, взяв руку молодой женщины, – что с вами?

При этом прикосновении Эмрода сделала резкое движение, как будто пробудилась от тягостного сна. Легкий румянец покрыл ее щеки и лоб. Пламя непреклонной решимости засверкало в ее глазах, и она прошептала не в ответ на вопрос Рауля, но себе самой:

– Если он еще хочет умереть, мы умрем вместе…

Рауль понял все и, мы должны признаться, почувствовал быстрое, но глубокое волнение.

– Бедное дитя… бедное дитя… – сказал он, – неужели это правда, что вы меня любите?..

– Люблю ли? – вскричала Эмрода. – Он спрашивает – люблю ли я его, Боже мой!

– Но с каких пор?..

– Я полюбила вас, Рауль, с первой минуты, когда мы встретились… когда вас представили мне… на я заметила эту любовь гораздо позже… Тогда было уже слишком поздно!.. Вы оставили гостиницу «Золотое Руно», и все мои усилия найти вас были бесполезны… С той минуты, Рауль, я ждала, думая о вас, и не было ни одного часа в моей жизни, ни одной минуты, ни одной секунды, в которую ваш образ не находился бы в моем сердце, а ваше имя на моих губах…

– И с тех пор, – спросил Рауль с сомнением, – с тех пор вы были верны воспоминанию обо мне… верны вашей любви?..

– Верна душой и телом! – сказала она торжественно. – Рауль, клянусь вам!

Недоверчивая улыбка появилась на губах молодого человека. Эмрода заметила эту улыбку и угадала смысл ее.

– Ах! – вскричала она, – вы все еще сомневаетесь!..

– Милое дитя, – прошептал Рауль, – неужели вы думаете, что я имею сумасбродное притязание требовать от вас отчета в прошлом?..

– Это правда, – печально прошептала Эмрода. – Какого отчета можете вы требовать от меня? Что я для вас!.. Какое вам дело, чем я была и что делала?.. Вы меня знаете довольно хорошо и понимаете, что я имею право только на ваше презрение…

Рауль хотел было возразить; но молодая женщина не дала ему времени произнести слова и продолжала:

– Однако я умерла бы тысячу раз, прежде чем стала бы неверной памяти о вас и моей любви к вам… Не прошу вас верить, но это правда.

Рауль не отвечал. Он смотрел, внешне рассеянно, на все предметы, окружавшие его.