Искатель приключений

де Монтепен Ксавье

Рауль не мог удержаться от улыбки при этом забавном энтузиазме. Ла Роз продолжал:

– Мои жертвы были бесчисленны! Я повсюду искал жестоких красоток и не мог найти! Согласитесь, какое несчастье! Товарищи мои, исключая бригадира, который был женат и ревнив, единогласно дали мне прозвание Ключа Сердец… Все шло к лучшему; дуэли и любовь не оставляли мне ничего желать; музыка и поэзия, со своей стороны, благоприятствовали мне, как вдруг в одно прекрасное утро полковник призвал меня к себе и объявил мне… что? Угадайте…

– Что вас отставили, – сказал Рауль.

– Именно.

– Зачем?

– Я

задал себе тот же вопрос и припомнил, что особа, покровительствуемая нашим майором, интересовалась мною более, чем нужно… Это любовное приключение стоило мне немножко дорого; но что прикажете?.. Да здравствует любовь, несмотря ни на что!..

– Но с тех пор чем же вы существуете?

– Это тайна, даже для меня самого; не будем стараться проникнуть в нее…

– Очень хорошо, – сказал Рауль. – Теперь я вас знаю так, как будто мы шли вместе каждый день десять лет кряду… Теперь поговорим…

– Сколько хотите; только, разговаривая, надо пить.

– Хотите ли вы, чтобы положение ваше переменилось?

– Как вы это понимаете?

– А вот как… мне кажется, что было бы не дурно, если бы карман ваш, в котором теперь пусто, был постоянно наполнен множеством шестиливровых экю и даже луидорами… Хотели бы вы этого?

– Хотел бы я? еще бы!

– В вас имеют нужду…

– Во мне?

– Или, по крайней мере, в таком бравом молодце, как вы.

– Кому же я нужен?

– Вы узнаете об этом, когда придет время и, разумеется, если мы сойдемся.

– Чего же хотят от меня?

– Вас назначат командиром нескольких бравых ребят.

– А! придется воевать?

– Да.

– С кем?

– Вам скажут после.

– Хорошо. Но заплатят ли мне как следует?

– По-королевски.

– А кто заплатит?

– Я.

– Вы? – вскричал Ла Роз, бросив взгляд на потертый костюм Рауля. – Вы? – повторил он с возрастающей недоверчивостью.

– Это вас удивляет?

– Немножко.

Рауль улыбнулся.

– Я могу вас успокоить, – сказал он и вынул из кармана горсть золота.

– Вот неопровержимые аргументы, – вскричал ослепленный Ла Роз, – теперь я убежден совершенно…

– Есть у вас друзья? – спросил кавалер.

– Как не быть!

– В таком же положении, как вы?

– Немного в худшем, если только это возможно.

– А можно ли положиться на этих людей для исполнения одной отважной экспедиции?

– Я ручаюсь за них как за себя.

– Знаете вы, где их найти?

– Почти… хотя жилища их довольно неопределенны… Но все-таки где-нибудь… например, под мостами, я найду их…

– Прекрасно.

– Сколько вам нужно?

– Шестерых. Вы будете седьмой, и вам я поручаю начальство над ними.

– Найду.

– Скоро?

– Через два дня.

– Больше ничего не нужно. Теперь, когда я вижу, что мы, без малейшего сомнения, сойдемся в условиях, я тотчас же приступлю к делу и объясню вам, в чем оно состоит.

– Клянусь моей гитарой и моей шпагой! – вскричал Ла Роз, – я весь превратился в слух…

Бесполезно рассказывать здесь, о чем условились в этот вечер кавалер

де ла Транблэ и отставной сержант французской гвардии. Достаточно сказать, что прежде чем Рауль вышел из кабака, порядочную кучку золотых монет вложил он в дрожащую руку Ла Роза. Последний, опьянев от радости и водки, но распевая как трубадур, отправился в свое неизвестное жилище. Рауль же в два часа утра воротился в свой дворец через садовую калитку. Жак ждал его у камина.

CLVIII. Путешествие

Прошло две недели после того вечера, как Рауль де ла Транблэ заключил известное условие с отставным сержантом Ла Розом в грязном кабаке под вывескою «Союз Марса и Венеры».

Теперь, читатель, мы оставим на время Париж, если вы хотите, и переселимся в Пикардию, немного подалее Аббевилля.

Было около шести часов вечера. Заходящее солнце исчезало за невысокими холмами, обагряя горизонт последним блеском своих огненных лучей и окаймляя золотистой бахромой розовые облачка, носившиеся по чистому небу. Большая дорога извивалась пыльной лентой между обработанными полями, обрамленными длинным рядом яблонь, на которых краснели сочные яблоки. Первые обещали обильную жатву, вторые – вкусный сидр.

Небольшая группа всадников ехала по этой дороге умеренной рысью. Всадников было девять человек. Случайно ли они ехали таким образом, что составляли авангард, корпус и арьергард, как говорится на языке военных? Авангард состоял из одного человека, ехавшего шагах в двенадцати впереди его товарищей. Шесть всадников составляли корпус. Остальные двое ехали позади, шагах в двадцати. Все эти люди, исключая двух последних, были одеты одинаково, не в ливреи, не в мундиры, но во что-то среднее между солдатской и лакейской одеждой; у всех были длинные усы, огромные рапиры, пистолеты в кобурах и небольшие чемоданы за седлом. Лошади были крепкие, способные перенести продолжительную езду.

Всадник, ехавший в авангарде, распевал веселые куплеты. По этой характерной черте читатели узнают отставного сержанта французской гвардии Ла Роза, прозванного Ключом Сердец и вежливым трубадуром.

Шестеро всадников, ехавших за ним, были завербованы им для Рауля де ла Транблэ. Кавалер и его верный Жак ехали позади. Рауль был одет почти по-военному. Жак был в ливрее, но не цвета рода де ла Транблэ.

Всадники приближались к цели путешествия. Оставалось проехать одну деревню, а потом налево, среди столетних дубрав, можно было уже видеть гербованные флюгера того замка, в котором Рауль так долго жил как приемный сын маркиза Режинальда.

С самого утра Рауль, взволнованный воспоминаниями, был глубоко озабочен и не обменялся ни одним словом с Жаком. Молодой камердинер уважал молчание своего господина. Таким образом прошел почти целый час. Скоро с высоты небольшого возвышения всадники заметили при неверном свете сумерек огни, горевшие в деревне, на расстоянии полулье. Заметив огни, Ла Роз, пришпорив лошадь, повернул ее и галопом подсказал к Раулю. Потом, поклонившись ему по-военному, сказал:

– Здесь мы остановимся?

– Здесь, – отвечал Рауль.