Искатель Душ
Шрифт:
– Сколько тебе было лет? – У Ана в голове не укладывалось, что можно всё успеть, достигнув только двадцати лет.
– Около пятнадцати. Но это не говорит о том, что я не могла стать лучшей. Когда ты валькирия, ты впитываешь навыки почти с рождения. В шесть лет я способна была заставить лошадь подо мною перепрыгнуть через двухметровую преграду, а при стрельбе из лука попадала в яблочко с десяти метров.
В поисках боевой славы я стала путешествовать по странам Старого Мира. Я стала наёмницей.
– Ты убивала за деньги? – ошарашенно спросил Андроник. Да-а-а, он многого
– Не совсем так. Ты когда-нибудь слышал об Ахиллесе? Это герой древнегреческих легенд. Так вот, он тоже был наёмником, он сражался в Троянской войне. Я участвовала во многих битвах, на стороне тех, кто меня нанимал. Я сражалась в первых рядах, моей задачей было уничтожить как можно больше врагов государства. Постепенно я начала зависеть от войн, получала удовольствие от убийства, это как наркотик. К тому времени я приобрела некоторую известность, меня называли Меч Грозы, за мою ярость в бою. Я была очень вспыльчива, а в битве так вообще громче грома, стремительнее молнии. Всё бы ничего, но мне казалось этого мало! И вот тогда появился Собиратель Душ. Он предложил мне сделку, она звучала так: «Отдай душу, и твоё имя останется в веках».
В это время проходил турнир валькирий… но даже не это важно. Через два дня с момента моей встречи с повелителем, в Надокеанических Землях должна была состояться главная битва. Там шла война между жителями воды и воздуха. Предводитель воздушного народа пригласил меня на сражение. Они неплохо платили, к тому же у них самые лучшие крылатые лошади, а я люблю лошадей. Я сказала Собирателю, что соглашусь на сделку, если народ Воздуха победит в битве, то есть это будет моя победа. Он согласился и заверил меня, что они одержат победу. Для него это игры в песочнице, и за песок он получает мою душу. Я тогда не заметила подвоха. Мы разошлись. Знаешь, наша сделка прошла как в тумане: когда Собиратель Душ исчез, я очнулась и практически всё забыла. Осталась только уверенность в победе.
И вот наступил день решающей битвы. Я была в коннице на одной из лучших лошадей царя Фарона. До атаки оставалось несколько минут… я увидела её…Андриану – валькирию из нашего племени. Она была лучшей метательницей копья на всех землях Старого Мира. Андриана – легенда нашего времени. Меня вдруг обуяла такая ярость, что я бросилась в атаку, не дождавшись команды полководца. Это было как наваждение. Я не помнила, что было дальше, но по рассказам очевидцев, я хотела отрубить валькирии голову.
– Но она же лучшая! Неужели она бы не успела метнуть в тебя копье, ведь меч подходит только для ближнего боя, – со знанием дела высказался Андроник.
– Ты прав, она могла меня убить, не сходя с места, одним взмахом руки. Но она не стала этого делать. У нас запрещено нападать на своих. Валькирии сёстры, и имеют права сражаться только в честной дуэли, предварительно сделав вызов. Но для этого должны быть очень веские причины. Я нарушила законы… – Дамира замолчала и подняла лицо. Впервые Андроник увидел в глазах валькирии слезы. – Я предала свой народ!..
Повисла долгая мучительная пауза. Лишь в углу потрескивали дрова в камине, да
– Но ведь ты не совершила сделку?! – нарушил тишину парень.
Дамира, кажется, за минуту молчания забыла, о чём они говорили.
– Что? Ах, конечно нет! Но только благодаря отцу.
Тот момент, когда я заносила меч над Андрианой, я не забуду никогда… Эти глаза, ясные, полные гордости, упрекающие и непокорные… Она готова была умереть, но не предать свои законы. Она не за что на свете не стала бы поднимать оружие на своего…
– Ты её убила?
– Ранила, но это ужасный грех! Только за это меня могли изгнать, я лишилась бы звания валькирии. Как я уже и сказала, меня остановил отец, точнее его подарок – медальон. – Девушка дотронулась до цепочки на шее. Рука скользнула к камню в золотой оправе. Камень был зеленовато-голубого цвета, неопределённой формы, что-то вроде пятиконечной звезды с отколотым левым концом, но звезда была не острой, а закругленной. Посередине камня пролегала чёрная трещина в виде молнии. Дамира провела пальцем по трещине и резко отдернула руку, словно обожглась.
– Этому амулету требовалось чудовищных усилий, чтобы уберечь меня от ошибки, перечеркнувшей всю мою жизнь. Именно в тот день он треснул. Теперь каждый раз, когда я дотрагиваюсь до этой «раны» меня пронизывает чувство, будто все жертвы моих поступков обвиняют меня в совершенных грехах. Но вообще-то амулет очень сильный. Камень достали из Реки Жизни, протекающей внутри горы. Бирюза пролежала там десятки, а, может, и сотни лет. Оправу для камня делали домовые и горные гномы. Два обычно враждующих между собой, но объединенных Великим волшебником, народа. Нетон подарил мне его на четырнадцатилетие, до того как со мной приключилась эта напасть. Он сказал: «Этот камень защитит твоё истинное "Я" и не позволит затуманить сознание». Как раз тогда тот момент и наступил. Сила камня вытянула меня из пропасти Мрака…
– Значит, всё обошлось? Тебе незачем больше переживать.
– Вот здесь ты неправ. Все события – и хорошие, и плохие – остаются. Чтобы смыть то предательство, я должна сделать очень много. Поэтому, когда отец рассказал о тебе, я решила тебе помочь.
– Сразу же, даже не увидев меня!?
– Почему? Помочь я, конечно, решила сразу, а ритуал провела потом, приблизительно через неделю после начала твоего обучения у Нетона.
– Дамира, я вот одного не могу понять, почему ты не спросила меня? – Андроник присел на край кровати, взяв девушку за руку, посмотрел ей в глаза. Она отвернулась.
– Это обязательное условие хранительства: твой подопечный не должен знать, что над ним взяли шефство. И ещё я должна убедиться, что человек нуждается в моей помощи. Это сделано для того, чтобы хранителей нельзя было использовать в корыстных целях.
– Значит, я являюсь таким нуждающимся, – уточнил Андроник.
– Так точно, подопечный хранителя, – бодро ответила Дамира. Она улыбнулась и вложила свою руку в его ладонь. – Теперь мы связаны своеобразной серебряной пуповиной.
– Но ведь… я считал, что хранителя и подопечного должны связывать, какие-то чувства, что ли…