Искатель, 2013 № 11
Шрифт:
Мы спустились в тренажерный зал, сделали коротенькую разминку.
— Иван, ты карате знаешь? Или самбо, или айкидо?
— С чего это ты спрашиваешь?
— В книжке читала. Там написано, что в спецвойсках есть отдельные спортивные роты, где, помимо основной специальности, стрельбы например, учат еще и самбо, и мосты подрывать, и с парашютом прыгать. Ты с парашютом прыгал?
— Прыгал, но давно, когда мастером не был. В раннем возрасте. Просто захотелось попрыгать, и возможность была.
— И много у тебя прыжков?
— Около сотни. — Я не стал рассказывать,
— А насчет остального? Самбо, мосты, допросы пленных?
— Что это за книжку ты читала?
Она назвала.
— В жизни немного иначе. Возьмем мастера спорта международного класса по стрельбе. Всерьез учить его самбо — большой риск получить травму и разрушить спортивную карьеру. Да и зачем? Мосты теперь взрывают крылатые ракеты и бомбы с лазерным наведением.
— Значит ты, Иван, айкидо не знаешь?
— И кирпичи головой не крошу, — подтвердил я, похоже, разочаровав девочку. — А зачем тебе айкидо?
Хороший вопрос, если за спиной двое охранников.
— А вдруг…
Вдруг выскочил на тренировочной дороге, но в десяти метрах прежде, чем утром: тренажерные манекены переставили. Нужно отдать должное, Вика выхватила пистолет быстрее прежнего и даже успела выстрелить, правда, опять мимо.
Мы потрусили дальше и до конца тренировки не разговаривали.
Что-либо одно, тренироваться или беседовать. На этой стадии подготовки. Потом же видно будет.
В положенное время мы расстались, я вернулся докручивать свои круги, а Вика… Что делала Вика и что она чувствовала, зная, что над ее отцом — не простым отцом, а богоподобным человеком — сгущается неведомая беда, остается гадать. То, что для отца невозможного мало, Вика считала данностью. Отец мог пригласить надень рождения Пола Маккартни, к которому девочка питала странную для ее поколения симпатию, мог и купить яхту, способную плыть по Северному морскому пути, мог спасти от голода страну в Центральной Африке и построить новые заводы там, где от старых остались одни развалины. И вот — неведомая, а потому особо страшная опасность. Раненый кабан. Молния. Лейкоз. Положим, от кабана охрана убережет, но вдруг в следующий раз это будет бешеная кошка или даже воробей?
Это уже были не размышления девочки Вики, откуда мне знать, о чем она сейчас думает. Это были мои собственные мысли. Действительно, стоит ли добровольно становиться под виселицу, даже если повесить собираются другого? И что будет с моим трехмесячным контрактом, если через месяц Романов станет номером пятым? Что вообще будет с могущественной империей господина Романова? Нет, он, как человек предусмотрительный, наверное, создал ряд трастовых фондов, но все это ладно функционирует, покуда жив хозяин.
А без хозяина начинаются сбои и раздраи. Нет, Вике до конца жизни будет обеспечен первоклассный уход. Не здесь, а в Лондоне или Сиднее. Но вот о ледокольной яхте, пожалуй, придется забыть — дорого обслуживать. А уж о проекте «Лунный город» придется забыть наверное. Да что Лунный город, неизвестно,
Очередной душ, очередная смена одежды. Это не навязчивая идея, не блажь, просто за тренировку выходит литра полтора-два пота. Порой и больше. Не принимать душ — возрастет риск гнойничковых болезней, что недопустимо. Ну, и об окружающих следует думать.
На этот раз всемирную службу Би-би-си я нашел сам, по моему крохотному «Панасонику». Господин Ахраматов скончался от остановки сердца. Местные люди считают, что его покарали духи Аку-Аку за святотатство. Тело для вскрытия будет переправлено на ближайшую военно-морскую базу США.
Очень любопытно.
Скажи мне, где тебя вскрывают, и я скажу тебе, чей ты агент. А ведь как ругал господин Ахраматов проклятый Пиндостан, как в каждом несогласном разоблачал наймита Госдепа!
Меж тем время неумолимо подошло к ужину.
Главная Тема за столом — ожидающееся прибытие господина Романова на флагмане его нового флота, дирижабле «КЭЦ».
Господин Романов не коллекционировал футбольные команды и не строил круиз-флотилию, ограничась одной, правда необычайной, яхтой. Его увлечением, помимо Лунного города, который начнут строить не завтра, было возрождение дирижаблестроения.
Дирижабли были чрезвычайно популярны в двадцатые и тридцатые годы, имя Нобиле многие путали с изобретателем динамита Нобелем. Действительно, воздушные киты, несущие десятки тонн полезного груза, казались верхом совершенства по сравнению с шумящими, маленькими и вечно разбивающимися аэропланами. Дирижабль «Гинденбург» совершал трансатлантические полеты с точностью, не снившейся «Аэрофлоту» семьдесят лет спустя. Все погубил один пожар — чалясь к мачте, «Гинденбург» вспыхнул, как бенгальский огонек, да и как не вспыхнуть, если несущим газом, поддерживающим воздушную плывучесть, был водород. Позднее нашли недочеты в самой конструкции дирижаблей. И наконец появились скоростные истребители, сделавшие аппараты легче воздуха практически бесполезными в наступательной войне. А поскольку мировой авиа-пром есть неотъемлемая часть военно-промышленного комплекса, судьба дирижабля была на долгие годы решена. Некоторые считали — навсегда, но только не господин Романов. Еще в детстве, начитавшись наивной фантастики Беляева, Немцова, Толстого и Уэллса, он начал мечтать о дирижаблях. Но одно дело мечта подростка, другое — мегамиллиардера.
Миллиардер задумал сделать дирижабль прибыльным, и математика решительно встала на его сторону. Колоссальный рост цен на нефть, появление новых материалов, компьютерное моделирование, наличие глобальной навигационной системы, всемирная служба погоды, растущие требования экологов к малошумности всех видов транспорта и т. д. и т. п. Я не свои мысли излагаю, а пересказываю услышанное за столом. Сам-то помалкивал, биатлонист, пусть даже дипломированный тренер, в дирижаблях разбираться должен меньше, чем в апельсинах.