Искатель, 2008 № 11
Шрифт:
— А что это за парень спрятался за углом? — поинтересовался Роман.
— Это Савелий. Он был влюблен в Ульяну. Высокий крепкий русоволосый парень был видным женихом и очень настырным, но каким-то диковатым. Ульяна попервости сторонилась его, видно, боялась. Любовь, как известно, выпросить нельзя, но вот выстрадать, наверное, можно. Савелий упорно ухаживал за Ульяной, сулил ей, что, как только поженятся, он увезет ее из этих мест и они заживут богато, потому что родители оставили ему солидное наследство. Вот это и смущало Ульяну...
— А где жил Савелий? — осторожно спросил Роман.
— Где-то за Вяхоревкой, на лесном кордоне, километрах в десяти от Гобаевского хутора.
— А где был Савелий во время войны? — задал новый вопрос Роман.
— В поселке утверждали, что он остался на кордоне. Партизаны хотели установить с ним связь, но им это не удалось — партизанские разведчики, пытавшиеся проникнуть на кордон, наткнулись на немецкую засаду и погибли в неравном бою. Я часто думаю, почему Ульяна отправилась с детьми на кордон, и прихожу к выводу, что у нее просто не было другого выхода. Куда она могла деть детей ночью? Она рассчитывала на помощь Савелия. Но как там оказались немцы, неужели нашли по следу?
— Анна Наумовна, у вас нет фотографии Савелия? — спросил Роман.
— Нет. Его фотографии не было и у Ульяны...
5
Роман Костюк, в тот же день, поговорил с женой и ее родителями и принял решение отправиться в областной центр с тем, чтобы встретиться с сотрудниками областного КГБ. Он был уверен, что ему, офицеру, проходившему службу в пограничных войсках КГБ, пойдут навстречу и окажут необходимую помощь в распутывании этой загадочной истории военного времени на Гобаевском хуторе.
В один из погожих осенних дней Роман выехал рейсовым автобусом в Брянск. В областном управлении КГБ его приняли с пониманием. Сотрудник отдела, майор Ковальчук, рассказал ему, что в общих чертах знаком с историей гибели Гобаевского хутора и детского дома. «Но в этой истории нам действительно многое непонятно, масса белых пятен, — сказал майор, — Что же касается лиц, находившихся на службе у немцев во время оккупации, то, по нашим сведениям, в этом районе у немцев был свой осведомитель. Он выдал немцам нескольких партизанских связных; с его помощью немцы разгромили комсомольское подполье в Верхней Топали. Не удивлюсь, если он приложил руку к гибели и Ульяны Крупениной, и детей из Гобаевского детского дома. Выйти на его след после войны не удалось. Он либо бежал, либо тщательно замаскировался, изменив облик, сменив имя и фамилию. В немецких архивах, попавших к нам в руки, кроме одного из его донесений, за которое он получил несколько дойчмарок и паек, ничего найти не удалось. Под донесением стояла подпись: «Сова». Похоже, это была агентурная кличка предателя», — заключил Ковальчук.
Внимательно выслушав майора, Роман показал ему записку, которую обнаружил в домашнем архиве Куприяновых. Ковальчук тотчас отнес ее вместе с делом Совы в отдел почерковедческой экспертизы и вскоре получил заключение, из которого явствовало, что записка и донесение принадлежат перу одного и того же автора.
— Выходит, что именно предатель по кличке «Сова» приглашал Тараса Крупенина на встречу, — сказал, размышляя вслух, Роман.
— Да, именно так. Но как Тарасу Крупенину удалось выйти на предателя? Вот вопрос, — покачал головой Ковальчук. — Из этого следует очень важный вывод: предатель по кличке «Сова» остался в живых и затаился
Роман поблагодарил майора Ковальчука за полученную информацию и выехал в Верхнюю Топаль. В дороге он задумался о том, успешной ли была поездка? Продвинула ли она его к раскрытию этой загадочной истории на Гобаевском хуторе? И пришел к выводу, что поездка была вполне успешной. Он лишний раз убедился, что двигается в правильном направлении. Более того, анализируя полученные сведения и сопоставляя их с ранее добытыми, Роман ловил себя на мысли, что Савелий и предатель Сова — одно и то же лицо. Откуда такая агентурная кличка? Должно быть, она выбрана Савелием не случайно: во-первых, напоминает его имя. А во-вторых, сова — хищная ночная птица с большой головой и крючковатым носом, живущая в лесу. Савелий жил в лесу. Где? На кордоне. Кордон сгорел. Куда девался Савелий? Где его искать? Надо ехать на хутор, затем на старый кордон...
Что надеялся обнаружить Костюк на старых пожарищах и развалинах, он и сам не знал. Просто интуиция подсказывала опытному пограничнику, что необходимо пройти по следам Савелия — Совы.
6
Бабье лето мчалось, как скорый поезд по степи. Пропадали куда-то погожие дни с золотом листьев, серебром паутины, алыми гроздьями рябины, прощальным криком журавлей, восковыми яблоками в саду, терпкими запахами полыни, медуницы и грибов. Приближалось осеннее ненастье.
Роман Костюк спешил приблизить развязку загадочной истории, касавшейся семьи Куприяновых. В один из осенних дней он пробирался узенькой тропкой на бывший лесной кордон. Осталась позади усадьба, принадлежавшая когда-то помещику Гобаевскому, а на ней — развалины детского дома, которым заведовала когда-то Ульяна Крупенина.
На этих развалинах Роман провел около двух часов. Бывший пограничник со свойственной ему скрупулезностью обследовал здесь каждый камень, каждый куст. Сохранились остатки фундамента, выщербленное крыльцо. Все было покрыто пожухлой травой и молодой порослью. В углу фундамента находилась большая яма, выложенная кирпичом. Яма заросла, кирпич частично разрушился. Все свидетельствовало о том, что раньше здесь находился подвал. Роман спустился в яму и долго копался в ней, пока не обнаружил нишу и лаз в кирпичной стене. Он пришел к выводу, что это не что иное, как подземный ход, ведущий в лес. Так вот как спаслась Ульяна, когда фашисты нагрянули на хутор! Через этот подземный ход, теперь заваленный землей и битым кирпичом, она ушла сама и увела детей, как только над ними нависла угроза. Она повела их на кордон в расчете на то, что Савелий по старой дружбе придет ей на помощь...
Тропинка на старый кордон едва угадывалась среди кустарника и высокой травы — по ней давно никто не ходил. В хвойном лесу было тихо и сумрачно. Но вскоре вдали забрезжил свет. Показались стройные, как свечи, березы, высоко тянувшиеся к небу. В березовой роще то тут, то там светилась густыми алыми каплями брусника, а рядом — нетронутое грибное царство. Каких только грибов здесь не было — всех цветов и размеров!
Подул ветер, и Роман почувствовал, как потянуло сыростью, запахом багульника. «Впереди река, — подумал он. — Значит, я почти у цели». Выйдя на опушку березовой рощи, Костюк оказался на краю болота, поросшего травой в человеческий рост. Он решил, что здесь ему придется туго, но, подойдя поближе, увидел, что среди высокой травы аккуратно выложены кладки: замшелые жерди лежали на каменных блоках и были схвачены металлическими скобами.