Искатель, 2007 №3
Шрифт:
Annotation
«ИСКАТЕЛЬ» — советский и российский литературный альманах. Издаётся с 1961 года. Публикует фантастические, приключенческие, детективные, военно-патриотические произведения, научно-популярные очерки и статьи. В 1961–1996 годах — литературное приложение к журналу «Вокруг света», с 1996 года — независимое издание.
В 1961–1996 годах выходил шесть раз в год, в 1997–2002 годах — ежемесячно; с 2003 года выходит непериодически.
ИСКАТЕЛЬ 2007
Содержание:
Александр
Виталий и Евгений ПРУДЧЕНКО
Пролог
Глава первая
Глава вторая
Глава третья
Глава четвертая
Глава пятая
Глава шестая
Глава седьмая
Эпилог
Владимир ГРИНЬКОВ
Владимир ЗЕНКОВ
INFO
ИСКАТЕЛЬ 2007
№ 3
*
Содержание:
Александр КОСТЮНИН
ОРФЕЙ И ПРИМА
Виталий и Евгений ПРУДЧЕНКО
ФИТОТЕРАПИЯ
Владимир ГРИНЬКОВ
НЕ ПОЖАЛЕЙТЕ
ПЯТИ МИЛЛИОНОВ
Владимир ЗЕНКОВ
КОНФЛИКТ
Александр КОСТЮНИН
ОРФЕЙ И ПРИМА
рассказ
Посвящается моей дочери Катерине
…Охота зело добрая потеха,
Ее же
и кручины всякие.
Урядник сокольничья пути
Объявление гарантировало «получение удовольствия от коммерческой охоты на зайца-беляка с русскими гончими». Поехал наудачу, заранее не условившись ни с кем. Лишь подгадал время года, самый конец октября, да свободные дни. Все остальное решают деньги.
Путь предстоял неблизкий — в Заонежье.
С обеда морозец спал. Повернуло к теплу. И все вокруг накрыло мелким зябким дождем, на грани снега. Короток осенний день. Уже в сумерках добрался я до охотничьей базы.
Егерь, крепкий мужик лет пятидесяти, встретил меня сухо.
Мы познакомились. Николай Фомич, выслушав мои пожелания, нахмурился.
— Саша, не получится завтра съездить. Собаки устали. Двое суток подряд на гону, а заменить некем. Выжловка, — он указал на брюхатую русскую гончую, — сам видишь, что натворила…
Приму, досужую, лучшую суку Николая, весной, в период пустовки, «не задержали». И теперь, в разгар охоты на зайцев. — ей щениться. В итоге выжлецы-однопометники, Орфей и Гром, остались без подмены.
Что ей до прибыли, до репутации хозяина и сорванных контрактов…
Но сука, похоже, не считала себя виноватой.
Она с достоинством, трепетно несла свой заветный груз, переходя от одной прихваченной первым морозцем лужи к другой. Сосредоточенно, подолгу, принюхивалась к бурым клочкам пожухлой травы. Изредка ложилась на землю, прикрыв глаза. Вся в себе.
Набухшие розовые соски ее томились.
Я сделал несколько снимков.
— Нет, не получится выехать, — твердо отрезал егерь. — Тропа эти дни была жесткой. У выжлецов все лапы сбиты в кровь. Их утром не поднять.
Дождь неприятной, как слова егеря, студеной струйкой скатился мне за воротник.
«Торгуется», — сообразил я и предложил тройную цену.
Фомич отвел глаза.
— Ну, все одно, пойдем в дом. Ужинать пора. Да и ночевать тебе придется здесь.
Я молча двинулся за ним.
Аромат жаркого из зайчатины встретил нас еще в коридоре.
В кухне было светло. Топилась печь. Из кастрюли парило и призывно побулькивало.
На полу, не выбирая удобной позы, застыли в забытьи два гончих выжлеца. Тот, что посуше, багряный, с ярким чепрачным окрасом, едва повел головой при нашем появлении и тут же сник.
— Отдыхай, Орфейка, отдыхай… — со вздохом промолвил Николай.
Другой гончак, с белыми отметинами на груди, тихонько взлаивал во сне, продолжая гон. Передними лапами он время от времени беспокойно перебирал в воздухе, силясь добрать зверя.
Влажную верхнюю тужурку я повесил, как было предложено, ближе к плите — пусть сохнет. Снял шерстяной, с глухим воротом свитер, освободил уставшие ноги от резиновых сапог и, оставшись босиком, в нательной рубахе, почувствовал, как истома стала овладевать мной.
Достал из рюкзака бутылку перцовки.
Сели к столу. Выпили по одной — за знакомство. Потом еще. Спиртное приятно покатилось по нутру, смывая и унося своим горячим потоком дневные заботы.
— Фомич, а расскажи про своих собак.