Искатель, 2004 № 11
Шрифт:
Филипп, прищурившись совсем как человек, внимательно посмотрел мне в лицо и продолжил бинтовать мою ногу. Наверное, он вколол мне какой-то наркотик, иначе с чего бы я нес эту чушь.
— Твоему Найту я все верну, будь спокоен. В тюрьме меня научили делать самогон из самых неожиданных вещей — ценная наука! Я и тебя смогу выкупить, робот… из рабства.
Филипп спросил:
— А что это за история с ванной? Тебя что, обещали утопить?
— Уж такой я невезучий человек, Филипп. Ведь я родился тринадцатого числа, а это не лучший день.
— Понятно, —
Филипп на мгновение отвернулся; в красном свете Юпитера его резко очерченный профиль, увенчанный волнистыми блестящими светлыми волосами, напоминал античную камею.
— Ну, допустим, — заговорил он снова, — ты дополз по Гребню Канатоходцев до сопки. Допустим, ты такой везучий, что смог это сделать. — Филипп укладывал в аптечку перевязочные материалы. — И вот ты на Горе Гномов. — Он засунул аптечку в настенный карман. — Один. Без палатки. Без запасных баллонов.
— Я только хотел разведать дорогу. Тебе-то что за дело, — огрызнулся я.
— Ну, вообще-то дело есть. Не знаю, как ты к этому отнесешься…
Он резко дернул молнию на комбинезоне, обнажив свою мускулистую безволосую грудь. Я заморгал. Раздался легкий щелчок, и в груди Филиппа открылся широкий продолговатый проем, похожий на отделение для перчаток в автомобиле. Я судорожно облизнул внезапно пересохшие губы: все-таки картина была не для моих нервов. По-прежнему улыбаясь и глядя мне в лицо, Филипп сунул руку в бардачок, полный небрежно смотанных разноцветных проводов, и достал оттуда неожиданного вида изящный предмет. Лаковая шкатулка, расписанная восточными иероглифами, была размером с фунтовую чайную коробку; Филипп протянул ее мне, придерживая рукой снизу и желая, видимо, чтобы я заглянул внутрь. Я понял это и неуверенно приподнял крышку шкатулки.
Крупные, с куриное яйцо, камни, казалось, подмигнули мне в багровом полусумраке.
Филипп закрыл шкатулку и сунул ее в свой бардачок.
— Недурно, правда? — сказал он, застегивая молнию.
— Откуда у тебя… неужели ты сам? Ты же робот!
Сидя по-прежнему на корточках, Филипп демонстрировал в улыбке свои великолепные зубы. Молчание длилось несколько секунд.
— Ладно, — решил он наконец. — За три человека до тебя Банни Ферст в обычном своем подпитии привез сюда, на Ганимед, господина Сидимо…
— Японца?
— Замечательно вежливого японца. Интерполу, думаю, в удовольствие было бы пообщаться с ним.
— Гм. А мне показалось, что Найт — человек осторожный.
Филипп усмехнулся.
— Дело не в боссе, а в сакэ… или что там было у Сидимо?
— Да, я понял. Космоизвозчику Ферсту не хватило духу отказать вежливому туристу. Говори дальше…
— Собственно, это все мои реконструкции. Меня тогда еще не было на Ганимеде. Но я полагаю, что события развивались именно так, как я рассказываю. В общем, японец поглядел на здешнюю Фудзи и как будто бы остался ею доволен. Ты ведь знаешь, японцы почитают вулканы. Но тут одна проблема возникла. Ты понимаешь,
— Как туда попасть?
— Именно!
— Значит, робота-носильщика здесь еще не было?
— В том-то и фокус, что был! Другой, правда.
— Тогда в чем была проблема?
— Японец, как и ты, не любил верховую езду на роботах.
— Черт побери! Я ему сочувствую! Тут недолго и харакири сделать.
— Господин Сидимо оставил это на последний случай. Он ведь был буддистом, а значит, верил в переселение душ.
— Что за чушь ты несешь?
— Обмен разумов, читал про такое?
— Это все фантастика. Ты что, тоже книжки почитываешь в поезде? Здорово!
— Ну так вот, — не ответил Филипп, — Сидимо предложил андроиду обмен. Человеческое тело — за механическое.
Я моргнул.
— Ладно, продолжай… И они, значит, ударили по рукам?
— Нет. Носильщик, представь, уперся.
— Неблагодарный!
— В общем, Сидимо пригрозил харакири.
— О, это действует на вас. Верно?
— Может быть.
Я попросил Филиппа подать мне сигареты и зажигалку. Прикурив, я глубоко затянулся сигаретой раз, другой, третий. Потом шумно выпустил дым и кашлянул, держась за грудь.
— Твоя история очень интересная, Филипп.
— О, я понимаю твои чувства… — Он вдруг осекся. — Не могу спокойно смотреть, как человек курит…
— Так угостись.
— Смеешься? — После некоторой паузы Филипп продолжил: — Честно, отлично понимаю. Когда год тому назад здесь, на нашей скале, встретил меня двухметрового роста кланяющийся блондин и с настоящим японским акцентом предложил мне обменяться телами, я вначале малость растерялся. Ну, а после того, как вежливый фитиль показал саквояж, полный камешков, я понял, что второго такого случая у меня в жизни не будет.
Я растерянно моргал.
— Блондин? С японским акцентом? Предложил тебе?
Филипп молча кивнул. Я внимательно посмотрел на него, и меня охватил неподдельный ужас, когда я вдруг понял истинное положение вещей.
— Значит, ты не настоящий носильщик?
— Нет. Я старатель, как и ты. Звать меня Филипп Дальски, мне тридцать два года.
Я лежал с разинутым ртом. Несколько секунд прошли в молчании.
— Полно, будет тебе ужасаться. Я такой же человек, как и ты!.. Ну, почти такой же.
— Почти такой же, — эхом отозвался я. — Горстка электронов, рассыпанная по цепям!
— О, ты, Эдди, не видел, каким я был. Настоящий киборг! Легче перечислить, что не было протезировано у меня на теле и внутри него.
Я приподнялся и бросил на него долгий взгляд.
— Угу. «Глубокая посадка». Знаешь, что это такое?
— Знаю, — сказал я. — Это когда из земли торчит только нос ракеты.
Филипп утвердительно кивнул.
— Да-а… — протянул он. — А японец сейчас греет мои протезы где-нибудь на Багамах, на собственной роскошной яхте! Согласись, это куда лучше, чем поджариваться под меркурианским солнцем, в тюрьме максимальной безопасности? Там как раз для таких талантливых людей отведен целый блок.