Искатель, 2004 № 06
Шрифт:
Планета, которую он не стал обтекать, а принял в себя, как женщина, которой он был в трехмерии, принимает в себя мужчину, оказалась странно ему знакомой, хотя он и знал, что никогда не протекал в этой части мироздания.
Планета была похожа на Землю, на мир, в котором жил человек по имени Владимир Мерсов, она была зеленой и коричневой, синей с белыми барашками прибоя, серой в спутанных комьях облаков, она была живой, он это сразу понял и захотел рассмотреть поближе, но не мог, магнитное поле планеты отталкивало его, оберегая свой мир от внешнего вторжения, и он не стал продавливать свое плазменное тело сквозь
Он обогнул планету и помчался дальше, впитывая внешние потоки, струйки, тоненькие и широкие, жаркие и относительно холодные, а на границе планетной системы впитал и увлек с собой довольно плотное и почти не ионизованное облако газа.
Любопытство порой доводит до гибели, думал он, но погибает чаще не тот, кто любопытен и вмешивается в чуждый мир, пытаясь понять его суть, — чаще погибает именно тот мир, чью природу твое любопытство заставляет тебя изучать.
Тебе было любопытно, как в верхних слоях атмосферы газового гиганта размножаются бактерии, которые в будущем могли — точно могли! — развиться в разумных существ, способных любить, ненавидеть, создавать, разрушать, в общем, жить. Тебе стало любопытно, как они выживают в холодном разреженном воздухе, как устроен механизм размножения, тебе стало любопытно, ты протянул свои нити-щупальца, ионизованные ленты, и ты…
Да, ты, хотя какое-то время ты и убеждал себя, что ни при чем, что бактерии погибли вовсе не из-за твоего вмешательства, а потому, что изменилась активность звезды — голубого гиганта.
Ты убеждал себя, что ни при чем, но сделал это именно ты — твое любопытство. Когда, обогнув планету, пронизав насквозь верхние слои ее атмосферы, ты устремился дальше, позади остался мертвый мир — бактерии погибли, ты убил их, твоя плазма, твое желание знать.
Чем ты мог искупить причиненное тобой зло? Только тем, что запомнил?
«Это не моя память», — подумал он.
«Что значит «не моя»? — подумал он. — Именно эта память моя сейчас и здесь, а то, что я задаю себе этот вопрос, означает, что мы действительно одно целое».
Дженни…
«Зачем мне женщина? Мне, плазменному шнуру длиной в тридцать миллионов километров?»
Дженни…
Желание возникло и оказалось настолько сильным, что она пришла к нему. Он не понимал, как это могло случиться, какие процессы должны были произойти во Вселенной, какие звезды родились, а какие схлопнулись в черные дыры, чтобы Дженни пришла к нему сюда, где он был, к такому, каким он был сейчас.
«О чем ты? — сказала она, вынимая из волос шпильки. Золотистая струя потекла по плечам, он никогда не видел у нее таких длинных волос и зарылся в них носом, и вдыхал знакомый запах, которого не могло быть в космосе, в пространстве между звездами. — О чем ты? — повторила она, сбрасывая одежду. О чем ты? Я никуда не уходила, я это ты, и мы всегда вместе, раньше мы этого не понимали и жили, будто два — даже три — существа, а потом поняли, и это ничего не изменило в наших отношениях, верно? Мы просто знаем теперь, что мы — одно. Ты, я, а еще Эдик, и поток плазмы, которым ты себя ощущаешь, и сто тридцать шесть звезд разных спектральных классов в разных галактиках, и ураганы на планете в системе
«Хватит, — сказал Ресовцев. — Все верно, и это малая часть того, что есть — мы. Разве обязательно перечислять? Важнее почувствовать».
Все — Элинор.
«Это мое имя, — догадался Мерсов, вернувшись на мгновение в собственную черепную коробку, где было ему теперь неуютно, холодно и непривычно, будто его «я» не здесь провело всю сознательную жизнь.
Я — Элинор.
Я описал в книге себя».
«Не себя, — поправил Ресовцев, — а только одну из сторон своего «я». Чтобы описать себя, нужно, чтобы твой читатель мог воспринимать мир многомерным, а не плоским, как эта книжная страница, как этот текст, лежащий перед глазами и недвижимый, будто древняя окаменелость».
«У меня будет такой читатель?» — спросил он.
«У тебя есть читатель, — сказал Ресовцев, — разве ты еще не понял?»
Конечно, у него были читатели. У него было столько читателей, сколько никогда и ни при каких обстоятельствах не читали бы его книги на планете Земля. Для них он хотел написать о своей жизни — такой, какой знал ее прежде, и такой, какой она теперь будет.
Книга — мир, который он создаст. Мир, в котором его читатели будут жить. Мир, где каждый из них родится, найдет свою судьбу и умрет, и лишь тогда, после смерти в созданном им мире, скажет: я это прочитал, и мне эта книга понравилась.
Или: это плохая книга.
В начале было слово, подумал он. Книга появилась потом.
Скажи это слово, откликнулась та часть его существа, которая какое-то время в каком-то месте была Жанной, а потом вернулась к нему, стала им.
«Да будет свет»?
Банальное начало. Возможно, это сказал Ресовцев, но ему почему-то показалось, что это был голос Вари, нашедшей себя где-то и когда-то: кто, кроме Вари, чувствовавшей текст, как иные чувствуют собственную судьбу, мог произнести эти слова?
«Да будет свет», — повторил он.
Банально. Это уже писал кто-то прежде. В книге так много зависит от первой фразы! Придумай что-нибудь другое. Ты должен создать хорошую книгу.
«Да будет свет», — повторил он упрямо.
И стал свет.
INFO
6 (306)
2004
Главный редактор
Евгений КУЗЬМИН
Художники
Иван ЦЫГАНКОВ
Александр ШАХГЕЛДЯН
Технолог
Екатерина ТРУХАНОВА
Верстка
Владислав КОРОТКИЙ
Адрес редакции
127015, Москва, ул. Новодмитровская, 5а, офис 1607
Телефон редакции 285-4706
Телефоны для размещения рекламы 285-47-06; 285-39-27
Служба распространения 285-59-01; 285-66-87
E-mail iskatel@orc.ru mir-iskatel@mtu. ru
Учредитель журнала
Свидетельство Комитета Российской Федерации