Искатель, 2003 № 01
Шрифт:
После того как с кузовом было покончено, пришлось браться за движок и решать сложные задачи. Но ведь вы читаете этот правдивый рассказ не потому, что сами хотите придумать велосипед или даже автомашину (вы предпочли ее купить), а для рассуждения о человеческих характерах и судьбах.
Главное, что двигатель внешне выглядел как самый обычный. На самом деле, в нем было много движущихся частей; там был компьютер как компьютер, который, впрочем, нельзя было назвать компьютером, потому что компьютер был Леше не по карману. Назовем его двигателем
Сделав машину, Леша поехал на ней по городу. Машин в Гусляре не очень много, и люди знают, кто на чем и кто на ком ездит. Не успеешь ты верблюда завести, как завтра об этом уже весь город будет судачить. А попробуй купить верблюда в Москве, никто даже вопроса не задаст, правда, на стоянке вас обдерут как липку.
Леша заехал за Вероникой Павловной, гуднул под окном, и когда она выбежала, протирая очки, на улицу, он приоткрыл дверцу с ее стороны и крикнул:
— Тачка подана!
— Ты с ума сошел! — сказала Вероника Павловна, словно бы осуждая милого друга, а на самом деле радуясь его достижению, потому что она знала, что в основном машина состоит из изобретений и придумок Леши.
— Мое доброе имя в безопасности, — сообщил Леша.
Она засмеялась, и машина поехала по разным улицам, потому что, хоть Леша и привык таиться и не высовываться, но когда тебе двадцать пять лет и ты везешь по городу любимую девушку, трудно не гордиться собой.
— Тр-р-р-р-р! — затарабанил милицейский свисток.
Сержант Пилипенко остановил машину.
— Позвольте ваши документы, — сказал он водителю.
Леша достал его справку — других документов у него не было.
— Это не подойдет, — сказал сквозь усы сержант Пилипенко. — Это на право распоряжения, а мне нужно на право вождения, понимаешь?
— Но вы же справку дали!
— А если ты задавишь старушку? А если ты искалечишь собаку? А ну, давай домой, и чтобы без прав больше не выезжать!
— Я же умею, — сказал Леша. — Она мне как своя.
— Вижу, что своя! И чтобы техосмотр прошел. Справку мне принесешь.
Видя, что молодой человек достаточно расстроен и готов уже отдать машину сержанту, чтобы только не позориться на глазах у своей девушки, Пилипенко смилостивился.
— Хорошо ты ее в порядок привел, — сказал он. — Никогда бы не поверил. Много сменил?
— Практически все сменил, — признался Леша.
— А краску где достал?
— Ребята дали.
— А ты знаешь, что у твоей машины раньше под капотом ничего не оставалось?
— Я заменил.
— А где украл?
— Я не позволю оскорблять Алексея! — взвилась вдруг Вероника Павловна. — Как вы смеете! Я буду жаловаться на вас Василию Борисовичу!
Василий Борисович был завотделом в Гороно, и вряд ли сержант его очень боялся, но ведь в нашей жизни порой не так важно, что ты сказал, а КАК ты это сказал.
Сержант хотел засмеяться, но
— Значит, так, — сказал он, — чтобы были права и все прочее, а то примем меры.
Он даже козырнул на прощание, но не Леше, а его спутнице.
— Поехали, — сказала Вероника Павловна, когда сержант ушел. — Ты чего стоишь посреди дороги? Не переживай, он твоего пальца не стоит.
А Леша ответил невпопад. Он спросил:
— Какого пальца?
Вероника Павловна, сама конкретный человек, думала около минуты, какой из пальцев ее Лешеньки ей менее других жалко потерять.
— Обойдется, — сказала она наконец.
Лешенька не знал, хорошо ли поступила Вероника Павловна. Но она его защитила, не испугалась. И это было приятно. Но сделала это без разрешения и помимо воли, как всегда делала мама и делает тетка. Это настораживало, потому что Леше не хотелось попасть в новую неволю. Он жаждал свободы.
И, как назло, тетка Эльвира стояла с сумками у входа на рынок.
Ах, как хотелось Леше зажмуриться и потерять тетку из вида. Но воспитание не позволило.
— Тетя, — сказал он, — садись, подвезем.
— Ай! — воскликнула тетя, которая еще не видела машину в действии. — Это она?
Вероника Павловна решила, что это о ней, а не о машине Лешенька рассказывал нечто трогательное своей тете. Поэтому она покраснела и, опустив очи долу, ответила:
— Да, это я.
Тут тетя растерялась и только тогда заметила, что Леша не один.
— А это что еще за самозванство? — спросила она.
— Это Вероника Павловна. Моя знакомая.
«Ах, знакомая! — подумала Вероника. — Ты у меня попляшешь! Я уже готова отдаться тебе душой и телом, а ты проводишь свободное время со знакомыми женщинами легкого поведения! Я для тебя лишь одна «знакомая»!»
Ничего этого, разумеется, не было. И слово «знакомая» не было в устах Леши оскорбительным. А выводы Вероники Павловны были ошибочными и неожиданными — такое ведь субтильное существо! Все детство читала книжки под одеялом с фонариком, а с плохими детьми не водилась. И вот Леша, сам того не замечая, попался этой девушке тогда, когда она созрела для настоящей любви, даже, скажем, страсти. А значит, и для ревности.
Вероника Павловна резким и неловким движением вывалилась из машины и с трудом удержалась за край дверцы. Но сделала вид, что движение было сознательным и гордым.
— Добро пожаловать, — сказала она тете Эльвире, будто приглашала ее войти в пылающую топку и разделить участь революционера Лазо. — Садитесь, катайтесь, место свободно!
Может показаться, что случайное слово тетки — не основание для того, чтобы разорвать зарождающееся чувство. Но Вероника Павловна не имела никакого сексуального опыта, хотя знакомые девушки неоднократно говорили ей, что все мужики сволочи. А это запоминается.