Искатель, 2002 №2

Стаут Рекс

Он повернулся и зашагал по коридору прочь от лаборатории, в которой работал Рощин. Северцев остался стоять, не обратив внимания на многообещающий взгляд телохранителя Лившица. Или, может быть, надзирателя. Очень было похоже, что парень не столько охранял его, сколько контролировал контакты начальника сектора с посторонними людьми.

— А как насчет «эльфов? — негромко спросил Олег в спину удалявшегося Владислава Семеновича. — Может быть, это они убили Николая?

Тот споткнулся, но не оглянулся и не

ответил.

Северцев вернулся в лабораторию и подошел к Полине Андреевне, сопровождаемый любопытными взглядами молодых сотрудников — двух парней и двух девушек. Одна из них, симпатичная, с косой, голубоглазая, с ямочками на щеках, смотрела на Северцева с каким-то странным значением, и он отметил это про себя.

— Полина Андреевна, последний вопрос: кто еще был с Николаем в экспедиции?

— Звягинцев и Белянин, — буркнула женщина, не поднимая головы. — Но они сейчас в экспедиции за Уралом.

— И все? Они вчетвером были в Убсунуре?

— Машавин еще был, но он в больнице.

— Что с ним? — удивился Северцев, вспоминая сорокалетнего здоровяка, бывшего борца, а нынче — младшего научного сотрудника института.

— Отравление, — сказала та самая девушка с русой косой и голубыми глазами. — Володя грибами отравился, еле спасли.

— Понятно, — пробормотал Северцев, подумав, что надо бы съездить в больницу и поговорить с Машавиным. — Что ж, извините за беспокойство. Все это печально. До свидания.

Он вышел в коридор, спохватился было, что забыл выяснить адрес больницы, где лежал Машавин, и в это время в коридор выскользнула голубоглазая с косой.

— Вы расследуете обстоятельства гибели Коли? — быстро спросила она.

— Не то чтобы расследую, — ответил Северцев, — но хотел бы знать, как он погиб. И что нашел.

— Они нашли пирамиды.

— Какие пирамиды?!

— Такие же, что и в Крыму нашли два года назад, подземные. Не слышали? Они заплыли почвой, и все находятся в земле, некоторые совсем неглубоко. В Убсунуре мальчики тоже обнаружили три пирамиды. Все три — в кластере Цугер-Элс. Коля погиб возле одной из них, его нашли в шурфе.

— Я знаю, он упал в шурф и сломал шею.

— Игорь и Вася говорили, что Коля не мог свалиться в шурф вниз головой, для этого ему надо было связать руки. Вы поедете в Убсунур?

— Почему вас это волнует? Вы с Николаем… э-э, дружили?

Девушка смутилась.

— Я работаю в лаборатории недавно, просто мы здесь познакомились. Коля был очень хорошим парнем, всегда выручал и… в общем, это не важно. Если поедете в Убсунур, возьмите с собой оружие и будьте осторожны.

— Обещаю, — улыбнулся Северцев. — Как вас зовут?

— Катя. Я не верю, что Коля погиб случайно, его убили. Кстати, экспедиции в Убсунур отменили все до одной и даже не докладывали о результатах на ученом совете. Это подозрительно.

—

Согласен. У вас есть мобильник?

— Есть.

— Дайте номер и возьмите мой на всякий случай, будем держать связь, если не возражаете. Почему я вас не видел здесь раньше?

— Я недавно закончила инженерно-физический, устроилась сюда.

— Ждите. Приеду, мы встретимся. Надеюсь, я узнаю, почему Колю… и что это за пирамиды открыли ваши коллеги. В какой больнице лежит Володя?

— В сорок пятой, на Бакановской.

— До встречи.

Он пожал Кате руку и поспешил к выходу, жалея, что не может встретиться с ней сегодня же вечером. После обеда он собирался ехать в аэропорт Домодедово и вылететь в Туву.

К Машавину Олега не пустили.

Точнее, в больницу он прошел свободно, а у двери палаты дежурил молодой человек в черном костюме, с длинными волосами и цепким взглядом, чем-то напоминавший телохранителя Владислава Семеновича Лившица. Объяснять, почему посетителям нельзя встретиться с больным, он не стал. Просто преградил путь Северцеву и сказал два слова:

— Сюда нельзя.

На все вопросы Олега он не отвечал, стоял перед дверью, заложив руки за спину, и смотрел на него, прищурясь, будто ничего не слышал и не видел.

Оглядевшись, Северцев достал пятисотрублевую купюру, однако на стража она не произвела никакого впечатления. Вел себя он как робот, запрограммированный на одно действие: никого в палату не впущать и, возможно, не выпущать. Тогда обозлившийся Северцев решился на экстраординарный шаг и стремительным уколом пальца в горло парня привел его в бессознательное состояние. Поддерживая, буквально внес его в палату и усадил на пол у рукомойника.

Володя Машавин, бледный, спавший с лица, лежал на кровати с забинтованной головой и безучастно смотрел в потолок. На приветствие Северцева он не ответил, но когда Олег подошел к кровати, перевел на него взгляд, и лицо его изменилось, оживилось, в глазах зажегся огонек узнавания.

— Олег… — проговорил он с радостным недоверием.

— Привет, спортсмен, — быстро сказал Северцев. — Как здоровье?

— Поправляюсь.

— Ты действительно грибами отравился?

— Кто тебе сказал?

— Твои коллеги по работе.

— Мне по затылку чем-то врезали. Хорошо, что там кость одна, — пошутил Машавин. — Башку, конечно, пробили, но жить буду.

— За что?

Владимир потемнел, круги под глазами обозначились четче.

— Точно не знаю, но подозреваю… — Глаза его вдруг расширились: он увидел прислоненного к стене охранника. — Кто это?!

— Парню стало плохо, — отмахнулся Северцев. — Наверное, съел что-то. Не бери в голову, оклемается. Так что ты подозреваешь?

— К нам в экспедицию приезжали люди…