Искатель, 2002 №10
Шрифт:
Жене! Руки у меня опустились. Какая невезуха, просто ужас! Без особого энтузиазма закончив марафет, я выплелась из ванной. Леонид уже закончил разговор и с интересом рассматривал мою берлогу. Увидев меня, преобразившуюся, Леонид снова заулыбался и сказал:
— Сена, ты ничуть не изменилась! Как я тебя часто вспоминал, если бы ты знала! Сколько жене про тебя рассказывал!
— Когда это ты женился?
— Год назад, когда в Америке жил.
— Ты жил в Америке?
— Ага. Ты о себе расскажи, чем сейчас занимаешься?
— Чем… — я глубоко вздохнула, — чем
— Я помню, ты писала замечательные стихи и рассказы, продолжаешь?
— Да так, помаленьку. Хочу написать книгу, может, что-то и получится, — пожала я плечами. — Слушай, может, ты чаю или кофе хочешь? К сожалению, у меня больше нет ничего, в магазин еще только собиралась.
— Я сам схожу, ладно? Где тут ближайший?
— У метро супермаркет, но там це-е-ены!
— Сеночка, — он обнял меня за плечи, — у меня есть деньги, я скоро вернусь.
Он выскочил из квартиры, а я поправила прическу и стала наводить порядок в квартире. Подумать только, Леонид! Насколько я помнила, тогда он где-то на кого-то учился и занимался компьютерами. Мы отлично ладили, он с удивительным терпением выносил все мои выкрутасы и, кажется, даже любил. Я же относилась к нему больше как другу, потому что в рамки принца на белом коне он никак не вписывался, и в один прекрасный день я гордо хлопнула дверью и отправилась на поиски лучшей доли… И вот! Нашла!
Подойдя к окну, я стала обозревать двор, который постепенно заполнялся собачниками и мамами с колясками. Вскоре к подъезду подъехало такси, и из него выбрался Леонид с огромными пакетами. Я еще раз окинула взором свое жилище, все было вполне пристойно. На лестничной площадке послышались шаги, и Лавр лениво потрусил в коридор приветствовать гостя.
— Ли тебе взял, собаченция, — сказал, заходя, Леня, — и тебе подарки есть! Сена, куда все поставить?
— На кухню.
Пока он выгружал на мой маленький кухонный столик невероятные гастрономические изыски, я подпирала собой дверной косяк, пытаясь вспомнить, что же такого великого я совершила за это время? Чем можно сразить Леню наповал? Вспомнить ничего не получалось…
Помимо всякой разной снеди, на столе оказались: две бутылки французского шампанского, большая бутылка мартини, какой-то ликер, весь в орденах и медалях, бутылка тоника и блок ментоловых сигарет «Davidoff». Эти сигареты я пробовала только один раз в жизни, как раз во время нашего с Леней романа… Теперь наши бывшие взаимоотношения рисовались мне такими идеальными светлыми красками, что у меня даже в носу засвербило от злости на саму себя — как, как я могла его бросить?!
— Сена, — вывел меня из транса голос Лени, — ты не могла бы это все нарезать? — он кивнул на ворох продуктов. — У меня в этом отношении руки криво растут. А креветки надо в морозилку убрать, ты все еще любишь креветки?
Он спрашивает, люблю ли я все еще креветки… Я молча кивнула и затолкала три пакета в морозилку, переполненную купленными по дешевке костями
Когда стол был накрыт, Леня откупорил шампанское и разлил его по бокалам.
— За эту потрясающую неожиданную встречу! — Он тихонько звякнул своим бокалом о мой. — Безумно рад тебя видеть!
— Я тоже.
Выпили. Сотая доля мечты сбылась — я попробовала настоящее шампанское… мягкое, не шибает в нос пузырьками газированного спирта… Закурив «Davidoff», я закрыла глаза, чтобы не видеть, как неестественно смотрятся роскошные бутылки на фоне моей чудовищной крошечной кухни… До появления этих бутылок кухня выглядела вполне сносно.
— Сена, а где ты сейчас работаешь?
Пришлось открывать глаза и возвращаться в жестокую действительность.
— В газете, язык не поворачивается ее название произнести.
— А все же? — Леня улыбнулся и тоже закурил.
— Ты же раньше не курил, — удивилась я.
— И сейчас не курю, так, балуюсь, — Леня неловко стряхнул пепел в маленькую, со всех сторон обколотую пепельницу в виде ракушки, — я и не пью, так, в крайних случаях. Так, как газета-то называется?
— «Непознанный мир», — скорбно вздохнула я, — мы ее называем «Неопознанный труп». Сколько я там лет корячусь, только сейчас подвернулась возможность хоть какие-то деньги заработать и то… — я в сердцах залпом махнула шампанское.
Леня молча ждал продолжения, и я вывалила все, и про разбитые надежды, которые я возлагала на рецензию, и про жуткую книгу, и про…
— А книга здесь? У тебя?
— Да, где ж ей быть!
— Можно посмотреть?
— Да ради бога!
Я принесла книжный кирпич и грохнула его перед Леней.
— На! Печатают всякий бред собачий, а талантливым людям не протиснуться, не пробиться! Все дырки денежные мешки законопатили!
— И что, эта книга действительно такая ужасная? — Леня, не торопясь, перелистывал страницы.
— Да! Автору надо было заняться чем угодно, только не литературой! Пусть бы выпендривался как-нибудь по-другому, например, пошел бы в певцы! Наша многострадальная шлюшка-эстрада и такое вынесет! Но зачем же в литературу?! В святое!
— Все понятно, — Леня захлопнул книгу, — значит, больше писать не буду.
— Ты-то здесь при чем?
— При всем, — улыбнулся он, — эту книгу я написал.
— Ладно смеяться, — я продолжала кипеть яростью благородной. Тогда Леня раскрыл обложку и поднес титульный лист с фотографией к своему лицу. Я застыла.
— Но… твоя фамилия не Леонов, — жалко пролепетала я, — и зовут тебя не Лев…
— Лев Леонов — мой литературный псевдоним. — Хорошо, что ты мне все популярно расписала, а то ни от кого правды не дождешься, спасибо, Сена.
— Не за что, — буркнула я, не зная, куда себя девать.
— Я серьезно благодарен тебе, хуже было бы, если б я продолжал писать, думая, что у меня есть талант. И меня бы печатали, естественно, исключительно за мои же собственные деньги. Пустая трата времени и сил. А ты ее всю прочитала? — Леня положил злополучную книгу на стол.