Искатель, 2000 №1

Фокс Гарднер Френсис

Стражники потащили Ниола через зал. Он яростно сопротивлялся и пытался вырваться. По лестнице его сволокли в дворцовое подземелье, и он спиной пересчитал все ступени.

В подземелье было сумрачно, холодно и сыро. На стенах чадили редкие факелы. Спертый воздух пропитался зловонием, страхом и болью. Здесь в муках потеряли кровь и жизнь немало мужчин и женщин.

Ниола заковали в толстые цепи, вмурованные в стену; Под их тяжестью он едва смог встать на ноги.

Чувствуя безнаказанность, стражники начали насмехаться над

ним.

— Чародей рассчитается с тобой за нас. Припомнит все, что ты натворил, — криво улыбаясь, пообещал один из них, багровый от натуги и ненависти.

— Он будет истязать тебя каждый день — так долго, как ты вынесешь, — сообщил другой. В руке он держал факел.

— Помню, он больше двух недель мучил такого же прыткого, как ты, — сказал еще один.

— А я видел, как он целый месяц сдирал кожу с одного непочтительного купца.

На прощание они, скверно ругаясь, измолотили его кулаками и ногами. Он вытерпел побои, безучастно и молча глядя в пространство.

Один из стражей принес с собой кинжал и «Кровопийцу» Ниола. Он с лязгом швырнул их на каменный пол каземата. Ниол видел их, но не мог дотянуться. Стражник ухмыльнулся:

— Оставлю их тебе. Попробуй достать.

Потом все ушли, и он остался один в непроглядной тьме. Он опустил голову и расслабился. Горячка боя проходила, и он все сильнее ощущал боль от ушибов, ссадин и порезов, полученных в схватке. Боль постепенно разливалась по телу, по измученным мышцам, заполняла Ниола. Когда она подкатила к горлу, Ниол глухо застонал. Из последних сил он выпрямился и рванул цепи. Но они крепко сидели в стене и не поддались. И тогда он впервые в жизни потерял сознание. Последнее, что он почувствовал, было удивление.

Очнулся он от шороха.

Глаза привыкли к темноте. Теперь он видел, что из коридора в каземат пробивается слабый отсвет далеких факелов.

По полу деловито шныряли громадные крысы. Одна из них подбежала к Ниолу. Он с отвращением дал ей пинка. Она с писком шлепнулась о стену напротив.

Все еще чувствуя слабость, он попытался спокойно обдумать свое положение. Но, вспомнив сражение и чародея, испытал прилив ярости. Ярость взбодрила его. Сдерживая ее, он решил заставить себя поспать, чтобы как следует восстановить силы.

Крысы проявляли к нему все более настойчивый интерес — подбегали, нюхали воздух, пытались укусить за сапоги. Ниолу это не нравилось. Вдобавок ему чудилось, что он слышит стоны и вопли замученных здесь жертв.

Но в конце концов он задремал. Временами, не просыпаясь, расшвыривал ногами настырных крыс.

Проснулся он отдохнувшим. Раны еще саднили, но он, привыкший к невзгодам, старался не замечать этого. Надо было решать, как выбраться отсюда. Он внимательно осмотрел каземат.

И остолбенел.

Прямо перед ним снова стояла тень — клубящийся сгусток мрака. Он с трудом угадывал ее во тьме. Может, это какой-то бесплотный раб Мэйлока,

знаток мучений? А если нет, тогда что это?

Ниол отпрянул и прижался спиной к стене, ледяной и скользкой. Он не отводил взгляда от тени.

— Кто ты? — настороженно спросил он. — Кто или что?

Тень молчала. Темный отросток, похожий на руку, протянулся к Ниолу. На его конце зажглись зеленые искорки. Они разгорелись в яркие огоньки и, мельтеша, двинулись к Ниолу.

«Вот они — мучения. Начинаются, — подумал Ниол безнадежно. — Будь проклят Мэйлок!»

Огоньки, не касаясь Ниола, опустились на оковы на левой руке. В тот же миг металл превратился в ржавую труху. Цепь упала на пол. Огоньки полетели к правой руке. Вторая цепь лязгнула о каменный пол. Ниол был свободен.

— Спасибо, — удивленно пробормотал он. — Но кто же ты?

Тень заклубилась сильнее и двинулась к выходу. Она снова как бы приглашала Ниола за собой. Он поднял с пола меч и кинжал, вложил их в ножны на перевязи и пошел за тенью.

Она плыла впереди, и Ниолу показалось, что она танцует для него. Она кружилась, извивалась, изгибалась в немыслимых танцевальных па, взмывала вверх — и делала все это привлекательней любой танцовщицы. Ниол вдруг вспомнил, что в его сне точно так же танцевала Лильфия.

В одном из запутанных коридоров подземелья они остановились перед массивной дубовой дверью, окованной железом. Снова появились зеленые огоньки. Под их действием дверь рассыпалась в прах. Они вошли в комнату с низким потолком, доверху набитую сокровищами. Мэйлок, его отец, дед — поколения знаменитых волшебников копили их веками.

Глядя на сокровища, Ниол подумал, что ему даже при желании много не унести. Но он был равнодушен к богатству и не собирался этого делать.

Тень указала на сокровища. Ниол открыл небольшую кожаную сумку, висевшую на поясе. Спокойно, без алчного волнения наполнил ее золотом и драгоценными камнями.

Тень ждала его у выхода.

Они прошли еще одним длинным коридором и оказались в тупике. И снова появились зеленые огоньки. Они разбежались по стене. Камень начал плавиться, стекать на пол и застывать бесформенной грудой горячего шлака. В стене образовался проход. По ту сторону Ниол увидел драпировку из плотной ткани. Он осторожно перешагнул через груду шлака и сдвинул драпировку.

Он стоял под стеной в зале колдовства. Зал был уставлен горящими светильниками на высоких подставках и курильницами, над которыми вился ароматный дым благовоний. Зал был окутан голубоватой пеленой этого дыма.

В светящейся пентаграмме посреди зала замер на коленях Мэйлок. Он запрокинул голову, вытянул вверх руки и монотонно пел заклинания. Он, похоже, не заметил в зале чужака. Должно быть, поглощенный ритуалом, он ничего не видел и не слышал вокруг.

Тень возникла перед Ниолом. Сторонясь пентаграммы, она словно призывала наемника напасть на Мэйлока.