Искатель, 2000 №1
Шрифт:
Мы вернулись к нашим баранам.
— Простите, Валерия, — сказал он, — я надеюсь, это досадное недоразумение больше не повторится. Итак, общее лечение плюс пластинка стоит…
Он назвал четырехзначную сумму, достаточно большую для моего бюджета, но не смертельную. Мы договорились на шесть равных платежей, я выписала чеки, и доктор Иннокентий Райс включил бормашину.
В перерыве, когда он перекладывал инструменты, я не удержалась и спросила:
— Простите мне мое любопытство, но кто он вам, этот Илюша? Очень колоритный тип, между прочим.
Видимо, Райсу самому захотелось снять тягостное впечатление от визита, и он охотно ответил:
— Илья Долгин —
— Нет, что это?
— Шампольон первым расшифровал египетские иероглифы. И поэтому Илья именно так назвал свою программу. Она занималась сравнительным анализом иероглифов и давала перевод.
— Удивительно! — восхитилась я.
Доктор говорил, одновременно занимаясь Дарьей, изредка приказывая ей сплюнуть, прополоскать. Она сидела тихо, как мышка, стараясь не пропустить ни слова из рассказа Иннокентия.
— Они с Анжеликой поехали в Штаты — это произошло в девяносто шестом году. Год были там, сестра писала восторженные письма, учила английский. Илюша не вылезал из библиотеки университета. Потом письма стали все реже и реже, звонки тоже прекратились. Мы к тому времени уже перебрались из Москвы в Израиль, я сдал экзамены на стоматолога, открыл кабинет. Родители отдыхают, ходят в клуб пенсионеров. В общем, жизнь налаживалась.
— Но… — сказала я. — Всегда есть какое-то «но», и в вашей истории оно должно вот-вот проявиться.
— Вы совершенно правы, Валерия, — улыбнулся Иннокентий грустной улыбкой. — Он вплотную заинтересовался археологией, решил, так сказать, получить информацию из первых рук. Узнав, что у нас, в Национальном парке, производятся широкомасштабные раскопки, да и вообще, Ашкелон — это город-рай для археологов, Илюша позвонил нам.
— Чтобы приехать и участвовать в раскопках?
— Да. Илья попросил приютить его на несколько дней, так как он по делам работы летит в Израиль. Мы, естественно, обрадовались, спросили, приедет ли Анжелика, но оказалось, что они уже вернулись в Москву и она осталась дома. Этот звонок был около месяца назад. И когда в дверь позвонили и мама пошла открывать дверь — ее чуть инфаркт не хватил: Илюша, этот программист, полиглот, светлая голова, стоял на пороге именно в том виде, в котором вы его только что видели. Мы пытались добиться от него, что явилось причиной таких метаморфоз, но ничего вразумительного от него не услышали.
— Переучился, — констатировала Дарья.
— Дарья, я просил рта не закрывать, — грозно нахмурился доктор, и моя дочь послушно разинула рот.
— Но есть же какая-то причина? Может быть, он заболел?
— Нет, не заболел, я в этом абсолютно уверен, — убежденно сказал Райс. — Рассуждает здраво, рефлексы в порядке. Я, конечно, не психиатр, но больного от здорового отличить смогу.
— А чем он занимается? И почему ходит в таком виде?
— Илюша работает на раскопках в Национальном парке. Он присоединился к какой-то экспедиции. Ее возглавляет американка. Кажется, Барбара Уорнер. Деньги у него есть, да и тратит он немного. Снял квартиру, купил компьютер, Интернет, в общем — все для дела. Нет, он
Иннокентий замолчал. Еще раз проверив Дарью, он приказал ей сплюнуть и бодро сказал:
— Все, девушка, ты свободна. Два часа не есть, не пить. Приходи в следующий раз во вторник, надену тебе пластинку. Будешь саблезубая.
— Фи, — скривилась моя дочь, — и в школу с ней ходить?
— И спать, — заключил он, — а то не будешь, как эта, как ее, Синди Кроуфорд, улыбаться.
— Она мне никогда не нравилась, — фыркнула Дарья и выплыла из кабинета.
Чтобы немного развеяться, благо кабинет зубного врача находился в центре города, мы с Дарьей побрели от магазина к магазину, глазея на витрины и прицениваясь ко всякой всячине.
— Мам, смотри, вон этот сидит, который к доктору приходил!
Под веселым полосатым зонтиком от солнца сидел зять нашего доктора в окружении двух мужчин и девушки. Группа смотрелась весьма живописно, и наш знакомый ничем не выделялся на их фоне.
Жиденькие светлые волосы девицы были заплетены в косички, наподобие африканских. На лбу — широкая повязка. Хотя погода стояла прохладная, она была обута в веревочные сандалии на босу ногу, а на спине висел холщовый мешок. Мужчины были под стать: первый, грузный сложением и с гладковыбритым черепом, носил густую окладистую черную бороду и толстые очки. На ногах у него были растоптанные кеды. Второй — высокий молодой парень с сальными прядями, рассыпанными по плечам, удивительно напоминал журавля. Он размахивал руками, что-то доказывая всей честной компании, а его длинный нос с горбинкой так и норовил клюнуть бритого в макушку.
— Мама, хочу пить, — заныла моя дочь и потащила меня прямо к стойке кафетерия, рядом с которой сидела четверка.
Покупая колу, я услышала за спиной: «Это однозначно, дух святой посещал Аль Маджал, и не стоит противиться божественному предопределению, так как…» Конец фразы я не расслышала, отошла в сторону и только тогда вспомнила, что доктор запретил пить в течение двух часов.
— Дома попьешь, — решительно объявила я и сунула бутылку в сумку.
Вечером к нам пришел Денис. Звонко чмокнув Дарью в макушку, он протянул ей свежий номер компьютерного журнала «Интерфейс». Она тут же принялась листать его в поисках свежих адресов в Интернете.
— Как дела, дорогая? — спросил он, обнимая меня.
— Были с Дарьей у зубного. Она всю ночь промучилась.
— Да, это проблема, — кивнул он, — они ставят нам новые зубы, после чего мы кладем эти зубы на полку.
— Это еще Маршак перевел с английского эпиграмму на дорогого портного, — отозвалась я, — «…вы раздеваете меня, когда вы одеваете…». Точно, правда?
— Куда уж точнее… Ну ничего, в этом месяце у меня будет хорошая премия. Хватит и на зубы, и на что-нибудь еще останется.
— Спасибо, Денис, — я поцеловала его в щеку. — Есть будешь?
— Буду, — кивнул он, — наливай, Глафира.
В зеленом борще глазели бело-желтые кружочки яиц и расплывалась лужица сметаны. Кроме того, я нарезала салат-латук с молодой редиской, а на плите доходила телячья печенка в соусе из шампиньонов. Как я умудряюсь при такой страсти готовить еще и сохранять фигуру — непонятно. Видимо, все сжигает внутренняя энергия.
После такого обеда идти никуда не хотелось, и мы уютно устроились в салоне, перед телевизором. Я принесла кофе Денису, а себе — чай.