Искатель, 1998 №3

Христофоров Игорь Николаевич

— Лимонов пять, не меньше, — решил Виталий. — А где Игорек?

— Спит, — обернувшись к двери, объявил Андрей. — Как сурок…

— Весь в меня, — с удовольствием произнес Виталий. — С кем поведешься, от того и наберешься.

— А вот и Ромео!.. Только без Джульетты! — повернулся к калитке Эразм.

Под ее уже привычный, уже родной писк во двор ввалился Санька. На нем слишком необычно для Перевального сидел новехонький темно-синий костюмчик, а в ботинках отражалось небо.

— Ты что, по воздуху летел? — посмотрел Эразм на ботинки, а потом на густую

пыль, плотно, по-мучному усеявшую землю у калитки.

— Я на такси. Из Приморска. Мы с Машей того… Короче, вечером чтоб все были у нас на теплоходе. Там будет это…

— Ну ты шустряк! — подкинула новость Эразма со скамьи.

Оставшийся на ее левой части Виталий в строгом соответствии с законами физики перевалился и с грохотом упал на бетонный пол. Скамья торопливо накрыла его сверху.

— Эразм, ты впал в маразм! — с усилием сбросил он с себя деревянное чудовище.

— Давай руку, — протянул ему свою Санька. — Нет, сегодня точно необычный день. Впервые в жизни слышу, чтобы ты так орал…

— А гастроли? — нахмурился Андрей. — Вечером же вся толпа уезжает поездом на гастроли. Первый пункт — Москва. Забыл, что ли?

— Неужели ты не понял? — повернулся к Андрею Эразм. — Не врубился? Человек женится, а ты про какие-то вшивые гастроли!

— Серьезно? — густо покраснел Андрей. — Да-а-а… Свадьба— это тяжелый случай…

— Практически клинический, — поправил Эразм.

Под кудахтанье отлетающих от ее ног кур, из летней кухоньки выплыла на своих судах-галошах хозяйка и с грустным лицом объявила:

— Завтрак, товарищи москвичи, готов!

— Давай его сюда, мамаша, под навес! — потребовал Эразм. — Будем его пополам со свежим воздухом есть. В Москве такого кайфа уже не будет. Там от смога комары и мухи уже давно сдохли. Деревья пожелтели среди лета. Только мы, людишки неразумные, все ползаем…

— Я — пас, — поднял руки ладонями к парням Санька. — Такси…

— Да подождет твое такси! — гаркнул Эразм. — Холостяком хоть в последний раз с нами пожуй…

— Такси, — уже мягче, уже сдаваясь, произнес Санька.

— Подождет! — схватил его за руку Эразм. — Их, козлов, воспитывать надо! А то оборзели вконец! Сколько им «бабок» за проезд ни давай, все мало!

— Ну, может, хоть сказать ему, что я чуть подзадержусь? — попросил Санька. — Отпускать неохота. Больно у него «мотор» классный. Со стереомузыкой… Даже мобильный телефон в салоне есть…

— Я ж говорил, что они нас обдирают как липку! — упрямо тащил Саньку к столу Эразм. — Со своих кровных он, что ли, «мобилу» купил? С твоих денег! С денег таких пеньков, как ты! Подождет! Не упреет!

— Ну, ладно, — сдался Санька, но рукав пиджака из пальцев Эразма выдернул.

Хоть утром и не положено, но группа «Мышьяк» все-таки пила коньяк. По случаю прощания с великим и незабвенным Перевальным и ее хозяйкой. Впрочем, Санька только пригубил. Судя по активности при переворачивании рюмок в горло, его норму приплюсовал к своей Эразм. Все разговоры вертелись вокруг панка, порвавшего грамоту, и предстоящих гастролей. Игорек, оказывается, уже прибросил

свой возможный доход от турне и «приобрел» на него «Жигули» восьмой модели, новую бас-гитару «Штейнбергер» и путевку на две недели во Флориду с обязательным посещением Диснейленда. Почему именно во Флориду, а не на Канары или в Таиланд, он не объяснял. Пока он вслух мечтал, чавкая свежим помидором, Санька обменялся с Андреем загадочными взглядами. Только они вдвоем знали, что договор на гастроли грабительский, и на копейки, которые достанутся после них группе, вряд ли хватит на одни-единственные «Жигули» пятой модели.

Скрип тормозов за забором оборвал розовые мечты Игорька. Все повернулись в одну сторону, к стене дома, как будто могли видеть сквозь нее.

— Твой таксист, что ли, психанул и уехал? — предположил Виталий.

— А как это он так смог? — не согласился Эразм. — Сначала тормознул, а потом уже поехал?

Во двор влетела Маша. У нее было такое лицо, словно Приморск только что на ее глазах накрыло вулканической лавой.

— Что случилось?! — вскочил Санька, и отлетевшая табуретка закувыркалась по кустам помидоров, сбивая их и окрашиваясь в красный цвет.

— Свадьбы не будет, — сквозь слезы еле смогла произнести она.

— Почему?! — вскрикнул он.

— У нас там… там… у набережной… теплоход горит…

— Ничего себе! — восхитился Эразм. — Крутое видео! Дым — черный?

— Ага… Ка-ак смола, — смахнула слезинку Маша. — Там пожарных… пожарных…

— А отец? Что с ним? — торопливо спросил Санька.

Он только вчера познакомился с этим суровым на вид, но поразительно не суровым в разговоре человеком, и почему-то сразу ощутил его отцом. Во всяком случае, он хотел бы, чтобы у него был именно такой отец. Своего настоящего, погибшего в шахте, он совсем не помнил, а в лице Машиного отца, в его загорелой коже, морщинистом лбу, изъеденных оспой щеках жило что-то родное, шахтерское. Не хватало только угольной туши на ресницах и отхаркивающего кашля.

— Отец там, на берегу. Он руководит борьбой за живучесть с берега. Ходовой мостик задымлен, — торопливо объяснила Маша.

— А что горит-то? — уже успокаиваясь, спросил он.

— Каюта на второй палубе.

— По правому борту?

— По правому, — удивленно ответила Маша. — Так ты видел?

— Ничего я не видел!.. А номер каюты помнишь?

— Откуда?!. Там это… пятый и шестой иллюминаторы от трапа, от верха трапа… если считать…

— Определи номер! — потребовал Санька.

— А зачем? — растерялась она.

— Не можешь?.. Ну, где эта каюта находится в коридоре? Ближе к корме или посередине?

— Посередине… Точно — посередине…

— Ну и сволочь! — с криком бросился к калитке Санька.

Он распахнул ее так быстро, что она даже не пискнула. В проулке стоял светло-бежевый «Опель-Вектра», как минимум, десятилетней выдержки, но в довольно приличном состоянии. На капоте даже блеснула молния фирменного значка. Обычно шустрые мальчишки отвинчивали их на второй день после пригона иномарки в родной двор.