Исход
Шрифт:
Три дня назад я прибыл в некогда величественный город, который называли Южной столицей. Он находится в низине и омывается с трёх сторон устьями Великой реки, отчего в простонародье это место зовут Котлован. Некогда каждая улица этого поселения кипела жизнью, торговля процветала, а удобное расположение позволяло защищаться от любых атак извне. Внешне город представлял из себя непреступную крепость, но внутри… Внутри это был настоящий райский сад со всем, что только может представить человеческое воображение. Пять лет назад, когда мир только-только стал рушиться, все люди ринулись на Юг. Почему-то всем казалось, что там будет лучше и безопаснее. Они бежали день и ночь, пока не наткнулись на устье Великой реки, через которую было невозможно переправиться. Так беженцы
Пройдя через ворота, я сразу же почувствовал омерзительный запах разлагающихся тел. Такой знакомый и страшный смрад, который преследует каждого, кто ещё остался в живых. Мощённые улицы города, некогда наполненные людьми, сейчас были пустынными и грязными. На камнях виднелась засохшая чёрная кровь вперемешку с блевотиной и отходами. Двери и окна домов были забиты всем, что попадалось под руку в надежде хотя бы на немного сбавить этот едкий и тошнотворный запах. Серые улицы вызывали чувство тоски и безысходности. Абсолютно всё в этом месте давило и уничтожало.
Большинство домов уже давно пустовали, однако найти место для ночлега было весьма проблематично. В каждом помещении валялся как минимум один разлагающийся труп, а кое-где встречались древние письмена и знаки вместе с кровавыми подношениями Богам. В отчаянии люди вновь обращались к проклятым культам, желая хоть как-то изменить судьбу. В такие тёмные времена человеческая злоба не знала границ. За время своего путешествия я много раз наблюдал проявления вопиющей жестокости со стороны людей. Иногда казалось, что мы истребляем сами себя, и пророчество не имеет никакого отношения к происходящему. Котлован – лишь очередной результат царящего вокруг безумия, ничем не выделяющийся на фоне других городов.
Но всё же здесь я увидел нечто иное. Именно в этом месте я осознал, что мир умирает, и это никак уже не остановить. В поисках ночлега я забрёл на одну маленькую улицу, на вид ничем не примечательную, однако только здесь я впервые услышал чьи-то грубые голоса и глухие удары. Неожиданно из-за переулка передо мной вышла женщина. Она была полностью обнажённой, чего ни капли не смущалась. На мягком женском теле повсюду виднелись ссадины и синяки, а кое-где и вовсе проступала кровь, смешанная с грязью и пылью. Её походка была чёткой и уверенной. Каждый шаг отдавал силой и ненавистью. Когда же мы поравнялись, она посмотрела на меня гордыми заплаканными глазами. Взгляд был дерзким, направленным сверху вниз, а окровавленные губы скользнули по милому личику в страшную ухмылку. Одна секунда, один мимолётный взгляд рассказали мне о её жизни больше, чем могла бы это сделать любая, даже самая умелая, книга. Она как бы сказала мне: “Смотри на меня! Смотри и запоминай! Я не сдамся, не сломаюсь. Я выживу и ещё посмеюсь на могилах всех этих тварей, что смели надругаться надо мной”.
По странному стечению обстоятельств на утро следующего дня я вновь повстречал эту женщину. Она лежала без сознания прямо на дороге вся в крови (собственной крови или кого-то другого – невозможно было разобрать). Некогда милое личико и прекрасное тело, служившие ей статусом в обществе, стали для неё проклятием. Неведомый импульс подтолкнул меня к ней. Я достал немного чистой воды из сумки и потратил практически всю на то, чтобы промыть её раны и привести девушку в чувства. В этот раз в её
На следующий день, покидая это дьявольское место, я встретил девушку в третий и последний раз у самых ворот. Она стояла на деревянной балке, служившей некогда опорой для государственного флага. Заметив меня, она улыбнулась. Однако в отличие от нашего первого “знакомства” несчастная улыбалась искренне и лучезарно. Даже изуродованное лицо не смогло скрыть всей доброты и ласковости, что она излучала. Это была благодарность. Благодарность и прощание. Прямо как со старым знакомым. В следующий миг незнакомка сделала шаг в пустоту и полетела вниз навстречу холодным, но таким желанным объятиям смерти. В тот момент я остановился и тихо сказал в пустоту: “И всё-таки ты сломалась…”
Мне не было жаль ту женщину. В конечном счёте, я даже не знал её. Но всё-таки в моей душе что-то дрогнуло. Трагедия несчастной отображает трагедию всего мира, что больше не сможет быть прежним. Даже самые сильные в итоге не выдерживают и ломаются. Теперь даже непонятно, что лучше: умереть, гордо сражаясь до последнего, превозмогая боль и унижение, или же наложить на себя руки, сократив и облегчив тем самым свои мучения. Отныне никто не вправе осуждать за сделанный выбор, ведь смерть рано или поздно настигнет каждого, и она будет отнюдь не тихой и приятной.
Мир – это не сказки или легенды, которые нам рассказывают в детстве. Здесь не существует героев или злодеев. И никто не спасёт тебя чудесным образом. Больше я не цепляюсь за ускользающую жизнь. Я лишь хочу запечатлеть как можно больше и сложить своё сказание о закате человечества. А для этого я всё ещё продолжаю свой долгий и бессмысленный путь…
Глава 1. Пустошь
Через отравленные степи,
Через пустырь больных земель
Шагал навстречу своей смерти
Последний из родов людей.
Уставший муж с большой спиной
Шёл биться со своей судьбой.
В руке держал огромный меч,
Который шире его плеч.
В его глазах пропало пламя,
Уже давно сгорело знамя.
Душа желает вечно спать,
А тело больше не страдать.
Теперь осталась только цель,
В глазах видна лишь мира щель.
Земля покрыта чёрным пеплом,
Гоняемым повсюду ветром.
…
Одежда вымокла в своей крови,
Как небо в цвете утренней зари.
Он скоро вновь придёт домой
И снова встретится с женой.
Раннее красное солнце вышло из-за горизонта всего несколько минут назад, но от ночного зноя не осталось и следа. Бесконечный песок то и дело игриво поблёскивал то тут, то там, перегоняемый слабым ветерком. На сотни километров вдаль не было видно ничего больше. Лишь пустота и тишина.
Гармонию статичной картины нарушал лишь слабый дым, исходящий от недавно потухшего костра. Рядом с ним находился человек, укрытый грязно-жёлтой накидкой с ног до головы. Он сидел на земле и аккуратно укладывал вещи в потрёпанную сумку, больше походившую на мешок. На самое дно пошёл бурдюк с остатками воды и немного затвердевшего хлеба. Поверх он кинул тряпки, служившие ему покрывалом в холодные ночи, а затем, осторожно завернув в самую чистую ткань, положил две толстые книги и небольшое перо с длинной трубкой и карандаши. Съестное всегда находилось на самом дне, дабы хоть как-то уберечь его от вечного голода и искушения.