Исход
Шрифт:
Послышался сдавленный звук, как при сильном спазме тошноты.
– Ладно. Не важно…
«Хотя раз костей нигде нет, то значит в чистом виде, хотя и странно, – подумал он. – Логичнее было бы со стороны пленителей кидать обглоданные кости. Но видимо чего-то опасались, может того, что пленник вскроет себе обломками костей вены… хотя если уж на то пошло, то следовало бы выбить и все зубы, чтобы не откусил себе язык или не разгрыз запястья…»
Так и не поняв логику людоедов, Алексей стал отдирать куски мяса от кости и еще больше порадовался
– Эти уроды часто спускаются в подвал?
– Только если забрать кого-то… кто не хочет сам выходить.
– Отлично. Будем надеяться, что им хватит того жмурика на пару дней.
С этими словами Алексей приступил к работе, начав колупать бревно, что показалось ему особенно рыхлым и дело пошло. Если внешне бревнышко еще претворялось относительно прочным, то вот внутри оказалась одна труха, и чем дальше, тем трухлявее.
– Что ты делаешь?
– Бревно колупаю… Будем прокапывать себе ход наружу как кроты!
Парень работал как заведенный пока не начали дрожать от усталости руки, но он смог расковырять не одно, а два бревна. В принципе человек уже мог бы пролезть в эту щель, но для дальнейшей копки, удобства и эффективности требовалось раскурочить как минимум еще одно бревнышко.
– Побег из Шоушенка, мля… постера с полуголой телкой только не хватает, чтобы дыру прикрыть на всякий случай.
– Что?
– Ничего… устал просто…
– Давай я!
– На…
Они нашли друг друга в темноте, только Федор дернулся, когда Алексей вкладывал кость в руку напарника.
– Да не дергайся… Воспринимай как инструмент и не более того. И про то, что человечину жрал, тоже забей… в смысле наплюй. Вот, колупай вот это бревно…
Федор остервенело накинулся на бревно, как голодный на еду… От этого сравнения у Алексея все же встал в горле ком, тем более жрать действительно хотелось сильно, особенно после активной физической работы, но к мясу, что лежало на ступеньках лестницы он все-таки не притронулся.
– А как с водой?
– Вот… лед…
– Понятно.
Федор быстро выдохся, явно ослаб за этот месяц сидения в леднике, и тоже присел передохнуть.
18
– Если спасемся, в монастырь пойду, – вдруг сказал Федор.
– В женский?
– П-почему женский? Мужской…
– Ну, я бы понял если в женский… А в мужской для чего?
– Грехи замаливать…
– Когда нагрешить-то успел? Или девок портил против их согласия? – хохотнул Алексей, в принципе понимая, о чем говорит его сосед.
– Нет… я про… здесь уже…
– Про человечину, что ел?
– Д-да.
– Ну, строго говоря, лично я не помню, чтобы поедание человечины трактовалось в Библии как грех.
– А ты читал Библию?! – изумился Федор.
«Ах да… тут же не все
– Ну да… читал. Грамотный и возможность была… так что с точки зрения религии ты не совершил ничего греховного.
– Но как же…
– Понятно, что тебе это было мягко говоря неприятно, ты претерпел много моральных мук, но в этом случае я считаю, что это не твой грех, а Бога, ведь все в воле его, вот он и захотел, чтобы ты ел человечину и страдал, а раз это его воля, то в чем виновен ты?
– Н-но зачем?
– А кто его знает? Как говорят попы, неисповедимы пути Его. Может скучно ему? Заняться нечем, сидит на облаках вниз поплевывает в нас градом, то перхотью обсыплет снежной, то пукнув громом поссыт на нас дождями. Ну и думает, а дайка я сделаю так, чтобы Федор человеченки пожрал, посмотрю, как он будет мучиться…
– Ты смеешься надо мной?!
– Ничуть…
«Вправлением мозгов занимаюсь, научно выражаясь – психотерапевтическими мероприятиями», – мысленно хохотнул Алексей.
– Нет, то что ты сказал это глупость и ересь!
– Как знаешь. И даже если он этого не хотел, то лично я все равно считаю, что это Его грех, а не твой, раз Он допустил, чтобы с тобой такое произошло. Потому как я не представляю, как ты должен был согрешить, чтобы тебе Он отмерил такое наказание. Может особо жестоко убил кого?
– Нет.
– Может мучил?
– Нет.
– Желал извращений каких? Мальчики нравятся?
– Э-э… Нет!
– Животные?
– В каком смысле?
– В этом самом…
– Нет! Фу! Как такое можно?!
– Ну, греки, например коз очень уважают… Сначала посношают их, а потом зарежут и сожрут.
– Тьфу! Тьфу!
– Может кошку пытал, прижигал головешками раскаленными?
– Нет, что ты такое говоришь?! Как можно?! Мне очень нравятся кошки!
– Да всякие твари бывают… Ну раз нет, то тогда не знаю. Значит твои страдания – косяк Господа и тебе точно не в чем каяться, да еще уйдя в монастырь, чтобы стать при этом бесплатной рабочей силой у попов… некоторым из них, кстати сказать, очень даже нравятся мальчики, один на меня заглядывался, это я тебе как монастырский трудник говорю, личный опыт так сказать, так что ты поосторожнее с желаниями – попадешь из огня да в полымя. По мне так лучше человечину жрать.
Федор молчал, видимо переосмысливая ситуацию после слов Алексея, что от него и требовалось, а сам Алексей снова взялся за работу, доколупал бревно и принялся ковырять землю, то бишь глину.
Потом снова работал Федор.
Никто надолго прерываться в деле копания не собирался, тем более на сон. Какой тут сон, когда до свободы в буквальном смысле рукой подать?! Ледник ведь на самом деле не так уж и глубоко закопан, буквально метр над потолком, а всего надо прокопать ход в три метра с учетом уклона хода, не вертикально же вверх копали, из такой шахты быстро не выскочить.