Исход
Шрифт:
— Господин эрц, иногда животные разговаривали. На каком языке? Вашей страны?
Киваю.
— Да, госпожа. Просто фразу столь коротки, а вы все были столь заинтересованы, что я счёл возможным не переводить междометия на русийский, чтобы не отвлекать вас от зрелища.
— Папа Мих, а ты нам покажешь вечером что-нибудь ещё?
— Конечно, доченька. Только на этот раз немного, договорились? Чтобы ты спала у себя в комнатке.
Юница обиженно надувает губки, но тут же вновь весело улыбается:
— Хорошо, папа Мих!
Оборачивается снова к маме:
— Сегодня будем смотреть ещё, мамочка!
Аора не может справиться с эмоциями, и тоже улыбается, несмотря на свою задумчивость.
— Папа?!
— Да! Дядя эрц разрешил мне называть его папой!
Океанка мрачнеет, бросает злой взгляд на баронессу, заливающуюся краской. Затем снова смотрит на меня, желая что-то сказать, но сдерживается. Правда, спустя пару мгновений интересуется:
— Простите, господин эрц… Не могли бы вы прояснить сложившуюся ситуацию? Я слушала весь разговор за столом… У вас есть дрессированные животные?
Мама с дочерью переглядываются между собой, потом прыскают от смеха. Юница с трудом, поскольку заливается смехом, поясняет:
— У папы живые картины. Как фотографии, или альбомы. Только там они двигаются, и разговаривают. Жаль, что непонятно. На папином языке.
…Ого. Девочка уже опустила моё имя. Просто 'папа'. Но каждый раз, когда она это произносит, по моему телу пробегает волна нежности к ней…
— Как это возможно?!
Девушка явно не верит услышанному. Ладно. Чёрт с тобой, золотая рыбка.
— Я приглашаю и вас вечером на просмотр, Хьяма. Чтобы вы убедились своими глазами.
Поднимаюсь с места, поскольку завтрак уже закончен, киваю всем дамам, ухожу в залу, устраиваясь у камина… На улице тихо и хорошо. Выглядывает солнышко. А не погулять ли нам? Юница невысока, и из-за живых изгородей можно надеяться, не увидит виселицы… Как раз, дождавшись, когда я закончу, она выходит из комнаты с уже привычным альбомом в руках.
— Хочешь, выйдем во двор? Погуляем по саду, слепим снежную бабу…
— А что это такое?
Я поражён до глубины души:
— Ты никогда не лепила снеговиков?
— Не-а…
Отрицательно мотает она головкой. Поднимаюсь:
— Беги к маме, пусть она тебя оденет.
Девочка бросает свой альбом на диван, радостно убегает, и до меня доносится её голосок:
— Мама, мама, помоги мне одеться, мы пойдём с папой на улицу!
Звон выпавшего подноса заставляет меня обернуться — это Горн. Он тоже услышал радостный голос Юницы.
— Ваша светлость, правильно ли я понял, что вы и баронесса…
— Нет. Просто… Вчера мне удалось помочь девочке снова заговорить. А потом она попросила разрешения называть меня папой.
Старик вздыхает, затем снова становится самим собой:
— Простите, ваша светлость, что неправильно понял.
И тут чёрт меня дёргает за язык:
— Вообще то ты понял меня правильно, Горн. Теперь бы баронесса поняла всё тоже… Правильно…
Он открывает от изумления рот, застывает столбом.
— Мы идём с Юницей гулять в саду.
И поднимаюсь наверх… Уже одетый в простую нейлоновую 'аляску', поскольку напяливать на себя положенную аристократу шубу из меха особо ценного животного нет ни малейшего желания, натыкаюсь в коридоре на стоящую у окна Хьяму, застывшую у окна, из которого вид на место экзекуции. Она сразу понимает, что к чему, и зло шипит:
— Вы слишком доверчивы, эрц!
На миг останавливаюсь, меряю её с ног до головы циничным взглядом, и парирую:
— Судя по вам — да.
Затем спешу вниз, где приходится подождать Юницу. В отличие от меня, мама собрать дочь так быстро не успевает…
…День просто чудесный! Ни ветерка, чуть
— Завтра. Сеанс. Завтра.
— Понял. Понял. Понял. Завтра.
Странно, но я даже чувствую облегчение, что разговор не состоялся. Возвращаюсь назад, в спальню, где застаю идиллическую картину единения. Два взрослых ребёнка и один маленький дружно впились глазами в экран планшета, причём Юница даже сцепила ладошки в замок. Её мама — ухватилась за свою щёчку. А госпожа Хьяма засунула в рот большой палец и усиленно грызёт ноготь. Чёрт, я же им продолжение 'Тома и Джерри' поставил. Или ошибся? Заглядываю сбоку, и… Мда. Поставил, называется, мультик… Вместо приключений кота и мышонка все, затаив дыхание, смотрят нашего классического Щелкунчика, полностью поглощённые разворачивающимся действием и музыкой Петра Ильича Чайковского… Самый драматический момент, когда заколдованного принца берут в плен крысиные солдаты, и добрая девочка спасает его броском башмака… Юница вскрикивает от восторга, Хьяма бросила грызть многострадальный ноготь, Аора всплёскивает руками, плача от счастья… Бесшумно выхожу в коридор. Не стоит им мешать… Моё внимание привлекает мельтешение костров у места казни. Закрываю штору, припадаю к стеклу. Кажется, там снимают казнённых. Я различаю грузовики, бегающих туда-сюда солдат… За моей спиной открывается дверь, и все трое дам выходят. Лица умиротворённые, счастливые…
— Спасибо, господин эрц!
Хьяма неожиданно кланяется мне, словно высшему существу. В принципе, я действительно аристократ, а она простолюдинка по легенде. На самом деле — кто его знает.
— Спасибо, папочка! Как чудесно! И всё хорошо закончилось!
Я приседаю на корточки, ласково трогаю её за кончик носа:
— Всё. Хорошего помаленьку. Теперь приводи себя в порядок, и спать. Договорились?
Юница кивает. Затем в порыве благодарности обнимает, неуклюже чмокает в щеку. Но тут вмешивается мама,