Исход
Шрифт:
— Тревога! — крикнул наверху караульный, заметив одинокую тень, которая приближалась со стороны горящих развалин.
В бункере вмиг потушили свет, стало темно и тихо. Раздался условный стук. Дверь открыли и опять закрыли, зажгли свет.
— Дов! Ради Бога! Что ты здесь делаешь?
— Не отсылай меня назад, Мундек!
Братья обнялись, и Дов заплакал. Все уселись вокруг мальчика, и он рассказал им то, о чем они уже и сами догадались: польское подполье не придет на помощь.
— Канализационные проходы забиты людьми, —
Дов вернулся в гетто. Вскоре началось нечто непостижимое. Евреи, которым удалось спрятаться у католиков, стали возвращаться в гетто на последний бой. Они решили, что лучше умереть с достоинством, чем дрожать по углам.
Май 1943
Яростный обстрел наконец прекратился. Едва канонада стихла, в гетто вновь вошли карательные отряды. На этот раз, у евреев не было ни оборонительных позиций, ни связи друг с другом, ни общего плана действий, у них почти не было пищи, воды и оружия.
Немцы действовали по четкой схеме. Они отрезали один квартал за другим, истребляя огнем орудий и огнеметов всех в бункерах, а затем полностью разрушали здания.
Они изо всех сил старались хоть кого-нибудь взять в плен, чтобы пытками заставить его выдать расположение бункеров, но восставшие предпочитали сгореть заживо, чем сдаться.
Они открыли канализационные люки и накачали в канал отравляющие газы: вскоре зловонные трубы и подземные галереи заполнились трупами. Но восставшие все-таки не сдавались. Германские потери все росли и исчислялись уже тысячами.
14 мая Мундек собрал оставшихся двенадцать человек и предложил им выбрать: либо остаться в гетто и стоять насмерть, либо с помощью Дова попытаться выйти по канализационным трубам на волю. В этом случае у них оставался шанс — очень, правда, небольшой — добраться до партизан.
Дов убедил Мундека, что можно обойти те части канализационной сети, которые немцы отравили газами.
Сначала он отправился один. Добравшись до Забровской улицы, Дов инстинктивно почувствовал что-то неладное. Пройдя мимо дома Ванды, он приметил несколько человек, следивших за домом с разных концов улицы. Дов не знал, попалась ли Ванда в лапы гестапо, но понял, что это место небезопасно.
Он вернулся в гетто поздно ночью. Даже он с трудом теперь нашел бункер, так как ни улиц, ни домов вокруг больше не осталось — сплошные развалины. Подойдя к бункеру, Дов почуял запах горелого мяса. Спустился под землю, зажег свечу, которую всегда носил с собой в канале. Слабый, мерцающий свет упал на стены. Дов обошел бункер, то и дело опускаясь на колени. Везде лежали трупы. Струя огнемета до того обезобразила еще теплые тела, что он никого не сумел опознать. Даже Мундека.
15 мая 1943 года радиостанция восставших в последний раз передала отчаянный крик о помощи: «Говорит варшавское гетто. Ради всего святого, помогите
16 мая 1943 года. Сорок два дня прошло после первой немецкой атаки на гетто. Желая достойно увенчать «победу», генерал Строоп приказал взорвать Большую синагогу на Тламацкой улице, с давних пор олицетворявшую польское еврейство. И подобно тому как храм Соломона пал от рук римлян, так пала и эта синагога. Немцы сообщили, что проблема варшавского гетто окончательно решена.
Разрушено было все. На территории бывшего гетто не осталось строений выше человеческого роста. Строоп доложил о взятых трофеях: шестнадцать пистолетов и четыре винтовки. И еще — горы камня и кирпича в развалинах, которые можно использовать как строительный материал. Пленных нет.
Но даже после этого тщательнейшего поголовного истребления в живых осталось несколько бойцов. Среди развалин продолжалась борьба. Чудом уцелевшие евреи, объединяясь по два-три человека, нападали по ночам на патрули. Немцы и польские синерубашечники клялись, что в гетто водятся черти.
Дов встретил среди развалин шестерых бойцов. Они обследовали квартал за кварталом, но больше живых не нашли. В бункерах отыскалось оружие. Ночью Дов водил бойцов известным ему одному ходом в город, где они совершали молниеносные нападения на продовольственные магазины.
Днем Дов и его новые товарищи сидели под землей в свежевыкопанном бункере. Пять нескончаемых, ужасных месяцев никто из них не видел солнца. Они погибли один за другим: трое во время вылазки в Варшаву, двое покончили с собой, а один умер с голоду.
Уцелел только Дов. Пять месяцев спустя его, полуживого, почти протерявшего человеческий облик, нашел немецкий патруль. Дова привели в чувство ровно настолько, чтобы! потащить в гестапо на допрос. Допросы всегда кончались избиением, но мальчик молчал.
Гестаповцы отказывались верить, что он ухитрился один прожить пять месяцев среди развалин варшавского гетто. Дов Ландау, тринадцати лет от роду, знаток ходов канализации и развалин, специалист по подделкам, был включен в состав транспорта с «переселенцами». Пункт назначения — Освенцим.
ГЛАВА 24
Дова Ландау вместе с шестьюдесятью евреями погрузили на открытую платформу. Поезд шел по заснеженной местности на юг, в сторону Освенцима.
Берлин, Германия, 1940
Полковник СС Карл Гесс вошел в кабинет полковника СС Эйхмана, которому было поручено «окончательное решение» еврейского вопроса. Эйхман познакомил Гесса с планом геноцида — венцом коллективного творчества нацистских главарей.
Европа густо усеивалась концентрационными лагерями и политическими тюрьмами. Каждая оккупированная страна насыщалась учреждениями гестапо. Сверх того Европу опутывала сеть из трехсот комбинированных лагерей. Половина из них предназначалась для евреев.