Исход
Шрифт:
Вторым был башенный пулемет «вайсера», он бил по лесу, выбивая крупную щепу и срезая молодые деревца толщиной до метра в диаметре. Контуженый наводчик никак не мог определить, где враг, и водил стволом широкой дугой, расстреливая все вокруг, создавая в лесу целую просеку.
Что-то заставило Ксота обернуться назад, и то, что он увидел, ему не понравилось. Метрах в двадцати бежали враги с явным намерением захватить судно. Они тоже заметили его и открыли стрельбу на ходу. Ксот, как на учениях, в падении выхватил свой облегченный «блэнш» – миниатюрный автомат для
Замолчал башенный пулемет. «Заклинило или комплект закончился, – отстраненно подумал Ксот, совершая перекатку на новую позицию. – Надо наводчику за вторую пушку садиться».
Набирали обороты двигатели. В место, где он только что лежал, полетели гранаты, они громко хлопали, вздымая высоко в воздух куски дерна. Осколки гранат секли его шлем и бронежилет. Редкие попадания в мягкие части тела пока еще не ощущались. Боль от них придет позднее.
Обнадеженные молчанием пулемета, нападавшие ринулись в последний бросок, преодолев за две секунды оставшиеся метры до бомбардировщика. Завертелась вторая зенитная башня, но было уже поздно, враги вбегали в открытые створки «вайсера». Стрельба была слышна внутри судна. Ксот успел подстрелить еще троих, прежде чем ему в живот попала граната из подствольника, только она почему-то не взорвалась. Он упал.
Ксот видел своих родных, которые говорили ему, чтобы он вставал, а не валялся, когда остальные дерутся. Это было удивительно, ведь их здесь не должно было быть. Он отвечал, что не может, и ему больно, но они только смеялись над ним, а маленький братик даже пнул его за такое малодушие.
Ксот очнулся от сильного рева двигателей. «Вайсер» взлетал, изрыгая пламя из трех сопел и сильным жаром опаляя его лицо, скоро он превратился в точку и исчез. Он посмотрел на свою рану, на удивление крови вытекло немного. Ксот еще полежал минут десять, набираясь сил, а потом протянул руку и пощупал свою рану.
Сильный взрыв разломил тело шердмана пополам, спугнув с места прилетевшего после старта бомбардировщика на запах крови падальщика, совершенно не боящегося улетевшей стальной птицы с незнакомым запахом.
46
Керк вскочил в раскрытые створки корабля, их, наверное, в спешке забыли закрыть, или командир судна не хотел оставлять оставшихся снаружи членов экипажа, но двигатели уже работали. На площадке под потолком из раскрытых герметичных створок виднелись ноги, скорее всего, зенитчика, который так лихо «поливал» пушечным огнем противоположную часть леса.
Керк выстрелил по ним из своего автомата, зенитчик упал со своего кресла на эту площадку, держа в руках гранату. Зная, какой ущерб может принести взрыв в замкнутом пространстве, Керк добил его длинной очередью.
Впереди находилась дверь в пилотскую кабину, она оказалась заперта. Недолго думая, Керк выбил замок гранатой из подствольника, распахнул дверь, и туда сразу же уставилось с десяток стволов, как бы говоря, что сопротивление
– Глуши двигатели! – приказал Керк и предупредил: – Но не дури, я все-таки пилот…
– Хорошо, – пилот заглушил двигатели.
– А теперь лапки кверху и на выход, будем решать, что с тобой делать.
Подбежали несколько солдат и, увидев, что шердмана не убили сразу, стали вязать ему руки.
– Ну что, минировать? – спросил рядовой Ниро Млечин, ставя свою снайперскую винтовку «цикада» к борту корабля.
«Вот он, этот случай, показывающий, что я не должен отсиживаться в пещере», – подумал майор, глядя на тушу бомбардировщика.
– Подожди пока, у меня тут мыслишка крутится…
– Мысль приходит, чтобы умереть.
– Чего? – не понял Керк.
– Да это я так…
– Зови остальных, тут больше никого нет. Будем военный совет проводить.
Собрались все, некоторых поддерживали другие солдаты и осторожно усаживали на землю. Отряд явно поредел, все со злобой уставились на пленного пилота.
– Сколько?
– Осталось тридцать пять человек, – и, увидев непонимающий взгляд командира, добавил: – шестнадцать человек попали в зону мины-ловушки. Некоторых с деревьев снимать придется.
– Я предлагаю несколько изменить наши планы относительно этого судна, – заговорил Керк.
– Опять какую-нибудь гадость приготовили, и не зыркайте на меня, я практически гражданский человек, – раненый показал на свои перебитые ноги.
– Еще какую гадость, но для шердманов, – Керк качнул головой в сторону пилота. – Я предлагаю захватить этот бомбардировщик, добраться на нем до его авиаматки, захватить другое судно, а этот взорвать прямо там…
– Ну ты загнул, майор, – не выдержал уже другой солдат. – Ладно, еще этот захватить, но туда…
– Если удастся, мы уничтожим целую авиаматку, – продолжил Керк, – а сами смотаемся на другом трофейном судне. Решайте. Мне нужны только добровольцы.
Керк демонстративно встал и отошел в сторону, давая солдатам самим решить, как лучше поступить. О чем они шептались, он не слышал, зато видел, как один из них покрутил пальцем у виска. Наконец несколько человек подошли к майору, за ними потянулись другие, и к концу обсуждения под его началом оказалось пятнадцать человек.
«Прости, Лилу, – подумал Керк, – но так получилось, тут уж ничего не поделаешь».
– Ну что, камрады, вперед! Хватайте этого урода и тащите обратно в кабину.
Солдаты похватали свое оружие и повели пленника. Керк последовал за ними. Оставшиеся уходили в лес, поддерживая раненых. Одному из них Силаев наказал разыскать Лилу и рассказать ей, что произошло, чтобы она лишний раз не маялась в тревоге и сомнениях. Он очень надеялся, что она поймет все правильно.
– Заводи, водила, – сказал Керк, плюхнувшись в соседнее кресло оператора бомбометания, или проще – наводчика. – Но, предупреждаю, капитан Портс, – прочитал Керк закорючки на форме пилота, – не глупите, я все понимаю, и, в случае чего, расправа будет жестокой.