Исход. Том 2
Шрифт:
Ларри экономил свою долю — около десятка фигурок животных — чтобы растянуть удовольствие. Ел он медленно и задумчиво.
— Вы когда-нибудь замечали, — спросил он, — что у фигурных крекеров слабый привкус лимона? Я помню его с детства. С тех пор я не ощущал этого вкуса до настоящего мгновения.
Ральф, перекладывавший два оставшихся крекера из ладони в ладонь, откусил один.
— Да, ты прав. В них есть лимонная добавка. Знаешь, мне бы хотелось, чтобы Ники был с нами. Я был бы не прочь разделить эти крекеры с ним.
Стью согласно кивнул. Они доели крекеры, и пошли дальше.
В эту ночь они заночевали восточнее Грин-Ривер, а рано утром увидели, что все вокруг припорошило снегом.
Около полудня двадцать третьего они вышли к высохшей пойме реки. Весь день небо было затянуто тучами и стало холодно — достаточно холодно для снега, подумал Стью.
Вчетвером они стояли на краю обрыва, Кин у ног Глена, и смотрели вниз и на другой край оврага. Где-то севернее, возможно, есть дамба, а может, ее снесли летние ливни. Что бы там ни было, но Сан-Рафаэль частенько являлась причиной наводнений, она стала пересыхать только в последние несколько лет. Наводнение размыло даже огромные тридцатифутовые плиты шоссе № 70. Овраг был футов пятьдесят в глубину, с обрывистыми краями, осыпающимися склонами — бутовая земля, голыш и осадочные породы. По дну медленно струился ручей.
— Боже праведный, — воскликнул Ральф. — Кто-то должен позвонить в департамент по ремонту дорог штата Юта!
Ларри вытянул руку.
— Посмотрите-ка сюда, — позвал он. Далеко внизу они увидели скопление странных, обтесанных ветром монолитов, а ярдах в ста ниже по течению Сан-Рафаэль — обрывки дорожного заграждения, куски кабеля, огромные глыбы асфальтового покрытия дороги. Обломок столба указывал на затянутое облаками небо, как апокалипсический палец, обмотанный проводами линии электропередач.
Глен, засунув руки в карманы, смотрел вниз на усыпанный галькой обрыв, на лице его застыло отсутствующее, мечтательное выражение. Стью тихо спросил:
— Глен, ты сможешь перебраться?
— Думаю, да.
— Как твой артрит?
— Бывало и хуже. — Глен улыбнулся. — Но, говоря честно, бывало и лучше.
У них не было веревки, чтобы обвязаться. Осторожно ступая, Стью начал спуск первым. Ему не нравилось, как иногда под его ногами, сдвигаясь, осыпался грунт. Один раз ему даже показалось, что вот-вот он не удержится на ногах и скатится вниз на самое дно, вызвав селевой поток. Ухватившись рукой за выступающий камень, он нащупывал ногой более устойчивую почву. Мимо него пронесся Кин, вздымая облачка пыли и осыпая вниз
— Ах ты долбаный задавака, — проворчал Стью и осторожно спустился вниз.
— Я буду следующим, — сообщил Глен. — Я слышал, что ты сказал о моей собаке!
— Будь осторожен, Плешивый! Очень осторожен! Земля под ногами так и плывет.
Глен спускался очень медленно, обдуманно перебираясь от одной точки до следующей. Стью весь напрягался, когда сель начинал скользить под ногами Глена. Волосы Глена, разметавшиеся от легкого ветерка, отливали серебром. Стью показалось, что когда он впервые встретил Глена в Нью-Гэмпшире, малюющего пейзаж рядом с дорогой, то волосы его были только тронуты серебром. И пока ноги Глена не коснулись устойчивого дна, Стью с ужасом ожидал, что тот упадет и сломает себе хребет. Он облегченно вздохнул и похлопал Глена по плечу.
— Что за телячьи нежности, Техас? — пробормотал Глен, ероша шерсть подбежавшей к нему собаки.
Наступила очередь Ральфа — он передвигался очень осторожно и, наконец, спрыгнул вниз с высоты восьми футов.
— Вот так, — сказал он. — Будет смеху, если мы не сможем выбраться наверх и нам придется пройти миль пять в поисках более пологого склона.
— Будет намного смешнее, если начнется еще одно наводнение, пока мы будем заняты поисками, — ответил Стью.
Ларри легко и быстро спустился вниз и присоединился к ним минуты через три.
— Кто будет подниматься первым? — спросил он.
— А почему бы и не ты, раз уж ты такой шустрый? — съязвил Глен.
— Конечно.
Подъем занял у Ларри гораздо больше времени, дважды предательский грунт ускользал у него из-под ног, и он чуть не сорвался вниз. Но, наконец, Ларри взобрался и помахал им сверху.
— Кто следующий? — спросил Ральф.
— Я, — ответил Глен и направился к склону.
Стью поймал его руку.
— Послушай, — сказал он, — мы можем пройти вверх по течению и поискать более пологий склон, как предлагал Ральф.
— И потерять остаток дня? Когда я был ребенком, то мы взбирались по таким откосам за сорок секунд, а пульс был семьдесят ударов в минуту.
— Но ты уже не ребенок, Глен.
— Да, но кое-что от него все же осталось.
Прежде чем Стью успел возразить, Глен начал подъем. Поднявшись на треть, он передохнул, затем стал карабкаться дальше. Где-то на середине подъема он ухватился за выступ камня, который обломился под его тяжестью и полетел вниз, и Стью в ужасе зажмурил глаза, уверенный, что Глен сейчас полетит вниз следом за камнем и это будет конец.
— Вот дерьмо, — вздохнул Ральф.
Глен взмахнул руками, но удержал равновесие. Он ухватился за выступ правой рукой и поднялся еще на двадцать футов, отдохнул и снова стал карабкаться вверх. Каменный уступ рядом с вершиной, на котором он стоял, пополз вниз, и Глен, несомненно, упал бы, но Ларри подоспел вовремя. Он ухватил Глена за руку и вытащил его.
— Ничего страшного, — сообщил Глен стоящим внизу.
Стью облегченно улыбнулся:
— Как твой пульс, Плешивый?
— Думаю, ударов девяносто, — ответил Глен.