Исход Эдема

Дженнингс Сайрита Л.

Проклятие.

— Что-то не так? — говорит он с набитым ртом.

Я выхожу из своего оцепенения и тянусь за вилкой.

— Нет, нет. Просто жду.

— Чего? — спрашивает он, взяв свой стакан с апельсиновым соком.

— Действительно ли ты это съешь.

Сделав глоток сока и поставив стакан на стол, Люцифер откидывается на спинку стула.

— Есть буквально миллион способов навредить тебе, Иден. И яд, честно говоря, находится в самом конце этого списка. Это скучно…да и подло. А если ты ещё не заметила, то я люблю зрелище.

Холод ползёт по позвоночнику

и даже пронесшаяся по мне волна жара ничего с ним не может сделать. Трясущейся рукой я беру вилку.

— А теперь…ешь. Твоя еда остывает, а я серьезно ненавижу повторять дважды.

Он берет столовые приборы и продолжает есть. Я глазею на него примерно секунды три, прежде чем поднимаю челюсть со стола и нанизываю жаренную колбаску на вилку. Я откусываю пряный, жирный кусочек и понимаю, что яда в нем нет. Не то, чтобы я действительно так думала. Но это была либо ложь о моей потенциальной смерти от яда, или признанием, что я была восхищена очаровательным ртом Люцифера. Я не могу и не дам наслаждаться ему эффектом, который он на меня производит.

— Ты всех водишь на свидание к себе в комнату? — спрашиваю я, устав от звуков жевания и глотания.

— Нет, — отвечает он, не глядя на меня. — И я не знал, что это свидание.

— О…эм… — заикаюсь я, внезапно почувствовав себя очень неловко. Это оказалась неудачно попыткой поднять настроение. Теперь ситуация стала еще более затруднительной.
– Конечно, нет.

— Расслабься, — рассмеявшись говорит Люцифер. — Я шучу. Ну, не совсем. Я не хожу на свидания, Иден. Я заключаю сделки, развлекаюсь и трахаюсь. Свидание — это удел смертных.

— Я не имела в виду…

— Но если это то, что ты хочешь, то я не разочарую. И, конечно, я бы не привел тебя на первое свидание к себе в комнату на блинчики.

Я дважды моргаю, прежде чем сказать:

— Нет необходимости.

— Предпочитаешь пропустить стадию с ухаживанием и перейти сразу к дикому и безудержному сексу? — Он игриво шевелит бровями, но меня это не задевает.

— Пас. Не хотелось бы мне запачкать рвотой твои прекрасные стены.

Как и в моей спальне, Люцифер запрокидывает голову назад и смеется. Его смех резкий, грохочущий и опьяняющий, но не такой глубокий и гортанный, как у Легиона, но такой же лёгкий.

— Ты забавная, Иден. Мне это нравится. Ценю хорошее чувство юмора.

Я смотрю в его мерцающие глаза и ошеломительную улыбку, задаваясь вопросом говорит ли он правду.

— Я всегда думала, что сарказм один из семи смертных грехов.

— О, это как с Обжорством и Похотью. Не знаю, должен ли я тебя публично выпороть или вознаградить.

Он всё ещё ухмыляется, так что я понимаю, что он шутит. Но опять же, он также хитро улыбался прошлой ночью, когда приказал изнасиловать до смерти двух моих бывших одноклассников. Просто сама мысль о них безжизненных, истерзанных телах заставляет взбунтоваться завтраку в моем животе.

— Что случилось с Захари и Даниэль? — спрашиваю я, не успев вовремя замолчав.

Все веселье испаряется с лица Люцифера, и я ему за это благодарна. Слишком легко пасть под его очарованием и смазливой внешностью. И когда

он точно знает на какие кнопки жать в моей голове, то лучше будет держаться за те ужасные сцены, которые произошли в столовой. Я должна прибывать в ужасе, чтобы держаться тут, чтобы помнить кто он на самом деле. Мне нужно ощутить тот же отчаянный ужас, который привел меня в это место.

— Имеешь в виду, живы ли они? — Он слегка касается пальцами края стола. — Допустим они живы, ты бы не мучилась из-за того, что я с ними сделал? И они не заслужили такой участи?

— Не могу сказать, что кто-то заслуживает быть изнасилованным и покалеченным до смерти.

— Лгунишка, — ухмыляется он. Прежде чем с моих губ слетает резкий ответ, Люцифер поднимается на ноги и протягивает мне руку, чтобы я тоже встала.
– Хочу тебе кое-что показать.

Сохраняя без эмоциональное выражение на лице, я смотрю сначала на его руку, а затем на лицо.

— Что?

— Пойдем. Увидишь. Возможно ты получишь ответы, которые ищешь.

Я поднимаюсь, но отказываюсь от его руки в жесте неповиновения.

— И какие ответы я ищу?

— Почему ты здесь. Что ждёт тебя в будущем, — лепечет он, увлекая меня все глубже в свои апартаменты. Он останавливается у обычной двери и кладет руку на дверную ручку. — И кто такой, твой любимый Легион.

От одного лишь упоминания его имени я чувствую себя снова пустой, несмотря на плотный завтрак. Я хочу вернуться, убежать из этого места и притвориться, что нездоровое любопытство не съедает меня, как кислота. В любом случае всё будет ложью. Люцифер покажет мне только то, что сам захочет, чтобы я увидела. Но он же не лгал мне в том сыром подвале? Он поделился со мной правдой, пока Легион, скованный ангельским ядом, смотрел на него с ужасом. Возможно Люцифер прав. Может Легион — главный лжец в этой истории. Мне так хотелось верить во что-то, что я, вероятно, купилась бы на что угодно. Может я все время верила совсем не в то.

— Покажи мне.

Сексуально и злобно Люцифер улыбается, когда поворачивает дверную ручку. Комнату лишь освещают несколько свечей, как будто это ритуальная комната, как и у Се7мерки. Тем не менее на полу нет вырезанной пиктограммы или столбов с хранящимися на них кинжалами с кровавыми камнями в рукоятке. Вместо этого — книги. Древние скрижали покоились на полках, расположенных на трех из четырех стенах. А в центре комнаты на белом мраморном подиуме лежит книга размером с тумбочку. Трёхфутовые столбы со свечами стоят по обе стороны от нее. Я смотрю на Люцифера, который кивнув, осторожно подходит к ней.

— Библия, — отмечает он, пока я изучаю потрепанный кожаный переплёт.

Я бросаю на него косой взгляд.

— Почему у тебя есть святилище для Библии?

Он пожимает плечами.

— Почему бы и нет? Я ведь главный герой.

Люцифер идет вперед и нежно пробегает пальцами по обложке огромной книги, а затем открывает ее. Он с легкостью переворачивает страницы без колебаний или каких сомнений. Никаких звуков шипящей плоти. Никакого потрескивания пламени.

— Иден, ты знаешь, историю Легиона, которая написана в Библии?