Ищи Колумба !
Шрифт:
– Да, а смотри, он умер в тридцать восьмом году, еще до войны, еще когда нас с тобой даже не было, а я почему-то думала, что он недавно умер...
Мы молча вернулись домой.
* * *
Как-то, когда мы сидели с Матвеем и обрабатывали керамику, он вдруг спросил меня:
– Скажи, а ты была на раскопках Рязанова? Нет? Ну что же ты! Фантазиями голову забиваешь, а по-настоящему интересных вещей не знаешь. Поедем. Посмотришь, как ведутся раскопки. Знаешь, это каторжный труд, и вовсе никакой романтики. Жара, пыль... И еще следи, чтобы не уперли какую-нибудь находку. А места там ну прямо для тебя! Первобытность, дикость, как будто за тридевять
И вот после работы мы сели в автобус и поехали на раскопки Рязанова.
Поселок вполне современный. Даже несколько четырехэтажных домов стоит. Но вот последний дом, последний глиняный забор и дикая олива у дороги. А дальше степь, а еще дальше горы. И мы идем по дороге; вокруг сухой ковыль, фиолетовые столетники и перекати-поле. Мы взобрались на холм и встали. Отсюда был виден весь поселок, и море и шоссе. Мимо нас с резким посвистом пролетали ласточки так низко, что казалось, они задевают грудью вершину холма. До нас долетали звуки поселка: внушительные голоса дикторов уже включенных телевизоров, заглушающие их раскаты транзисторов, стрекочущее тарахтенье мотоцикла.
– Сейчас я тебе покажу эффект Кузнецова.
– Он схватил меня за руку и потянул с холма в лощину.
И тут же все звуки как отрезало. Вот только что еще было слышно, как всхлипывал мотоцикл, а потом он захлебнулся, и все стихло. Мне показалось, что я внезапно оглохла.
Мы повернули от дороги и пошли по тропинке лицом к заходящему солнцу. Слева от нас были горы. И тут было полно своих звуков. Поселка не видно и не слышно. Мы смотрели, как спускались с гор коровы, осторожно и боязливо, словно грузные женщины на высоких каблуках сходят с автобуса. Бубенцы их звенели отрывисто и резко. Мелко бежали молодые козочки. Они суетливо и бестолково сбивались в кучи и блеяли, не переставая звякали их колокольчики. Мимо нас прошел пастух. На нем была совершенно непонятная одежда - какая-то накидка столетней давности.
– Тебе не кажется, что этот пастух объявился из времени последнего консула Солдайи? Первобытное место, правда ведь?
– сказал Матвей.
– И недаром мой шеф раскопал здесь одно из древнейших на земле человеческих поселений. Еще эпохи неолита. Да, эти дикие красоты таят в себе не одну диссертацию.
Мы пролезли под проволоку и пошли к раскопу. Под ногами хрустели керамические черепки. Даже странно было наступать, а вдруг раздавлю что-нибудь ценное для истории. Вот ручка от сосуда, а вот тонкий благородный осколок чернофигурной вазы. Я наклонилась и впилась глазами в землю, просто-таки не могла глаз оторвать от этого неожиданно рассыпанного сказочного богатства.
– Опять кладоискательством занимаешься. Ох, когда же, наконец, я сделаю из тебя человека. Сюда смотри, сюда. Вот где интересно!
– Матвей потянул меня за руку.
– Ты только подумай, мы в античном городе. Смотри и учись, пока я жив!.. Обратите внимание, товарищи студенты, на широкие, прямые улицы. Античные города были строго спланированы. Вот здесь была площадь, на которой происходили собрания. Наверное, где-то здесь стояли статуи знаменитых граждан. (Ты знаешь, кстати, что статуи были раскрашены под натуру?) А вот здесь найден знаменитый храм, только мы туда не попадем. Видишь, все сейчас заперто. Здесь нашли уникальные росписи. Ведь осталось очень мало образцов
Сейчас мы с вами, товарищи студенты, покидаем город живых и входим в город мертвых, в так называемый Некрополь. Ты видишь, здесь тоже строго спланированные улицы, только уже. А это идут склепы. У каждого покойника, можно сказать, однокомнатная квартира. Вот это выложено черепицей, этот человек был победней, а вот этот склеп выложен камнем. А если нам еще и поскрести камень, - тут Матвей вынул перочинный нож и чуть-чуть поскреб камень, - да, точно, здесь видны остатки извести, значит, была роспись. Потому что древние строили всухую, то есть без раствора (надеюсь, ты это хоть знаешь, а то двойку поставлю). Ведь все постройки, раскопанные Шлиманом, тоже безрастворные.
Видишь, какой просторный склеп. Наверняка, здесь был похоронен знатный горожанин. Лежали, должно быть, терракотовые статуэтки, сосуды, украшения...
В эти минуты я действительно чувствовала себя ученицей Матвея. Нисколько не обижалась на его иронию. Просто у него такая привычка говорить. Без этой привычки он не был бы Матвеем. Господи, как он все знает, понимает, чувствует. Никогда, ни с кем так не бывает интересно, так замечательно. Но только как безумно быстро бежит время. Уже заходит солнце. Скоро пора домой.
Мы пролезли обратно под проволоку и пошли вверх по хорошо утрамбованной тропке. В диком хаосе валялись гигантские камни. Но камни эти были ровные, обтесанные рукой человека, как будто какой-то злой великан шутя разбросал человеческие дома. На некоторых камнях были даже выбиты надписи.
Мы поднялись на холм.
Солнце село и уже не слепило глаза. Можно было смотреть и на небо и на горы.
Вдруг Матвей резко схватил меня за локоть:
– Смотри-ка, какой дьявольский профиль! Я вообще-то не любитель отыскивать в горах профиль Пушкина или ус Лермонтова, но тут, черт подери, настоящий Мефистофель!
Я оглянулась. У меня задрожали ноги. Это был профиль Мефистофеля, со змеиной улыбкой, с ведьминским носом и вздернутой бровью. Это был Мефистофель, и другого такого быть не могло, хоть обойди весь мир вдоль и поперек!
Да что же это? Разве может так быть? Да нет, так не бывает! Я же только готовилась, готовилась искать годы, ходить, копать, читать, посвятить жизнь... А тут - раз! Поехала с парнем на прогулку - раз-два! Да нет, ерунда какая-то. Так не бывает! Не бывает!
Я зажмурила глаза. Я боялась смотреть. Но дело-то в том, что смотреть и не надо было. Как будто бы этот профиль вырезали в моем мозгу каленым железом. Он светился красной огненной линией, он горел электрическим накалом. Мефистофель... Незачем ездить в Грецию, или плыть не знаю куда, на Новую Гвинею, или лазить к черту на рога, на Анды, - второго такого Мефистофеля нигде в мире не найдешь.
Даже не надо ходить по Крыму, как я собиралась пройти все Крымское побережье и осмотреть каждую гору. Она сама пришла ко мне, эта гора, сама пришла ко мне. А вернее, мне ее подарил Матвей.
И что же? Вот сейчас подойдем, так это, между прочим?
Ты не хочешь пройтись вот до той горы, до Мефистофеля, взглянуть, не осталось ли там следов погибшей цивилизации? О господи! Ну что же это? Разве так открывают Америку, раскапывают Трою, разве так добираются до Кон-Тики? Сели в автобус, рука в руке. "Хочешь шоколадку?" Да разве так бывает!