Ищейка
Шрифт:
Он не хотел уходить. Он не хотел терять этот мир и до самого конца не верил, что может проиграть — проиграть не богам, а простым смертным. Когда-то смертным. А, точнее, думавшим, что они смертны. Простая и непреложная истина: ничто и никогда в этом мире не умирает насовсем. Как даймоны, устав, уходят в Ядро, так каждая частица этого мира растворяется в нём — в земле, воде, становясь неотъемлемой частью.
А потом был золотой дождь, смывающий с лица города следы гари, крови и смерти.
— Блэйк! Вот ты где, — в дремотное состояние ворвался возмутительно бодрый голос.
— Чего
— Да брось придуриваться, вставай давай! — меня ощутимо попинали по рёбрам. Я открыл глаза. Потолок. Обычный светлый потолок, по которому парит множество мелких осветительных шариков. — Давай-давай, сколько можно лежать?
— Аморалес, я тебя ненавижу.
— А он-то тут причём?
То есть как?
От неожиданности окончательно очнувшись, я сфокусировал взгляд на том бесцеремонном мерзавце, который решил меня попинать, пока я спокойно сплю в своём… а где я, собственно, сплю?
Впрочем, разглядев «будильник», про этот вопрос я забыл. Надо мной стоял, радостно ухмыляясь, Максимилиан Крэг. Безумный Макс, командир Гончих, психопат и профессиональный убийца… И настолько довольной рожи я не видел у него ни-ког-да!
— Кто умер? — потрясённо поинтересовался я, с трудом садясь. От лежания (судя по ощущениям, долгого) на полу спина затекла и еле гнулась, с ощутимым треском.
— Все! — совершенно счастливым тоном сообщило это чудовище. Я секунд тридцать молча смотрел на него. Подобная мысль в голове не укладывалась.
— Как — все?
— Совсем все, — отмахнулся он. — Ты давай, вставай; ишь, разлёгся! Его тут битых три часа всем Управлением ищут, а он спит. Кто же мог подумать, что ты, как истинный маньяк своего дела отправишься на рабочее место?!
Только тут я сообразил, что нахожусь у себя в кабинете. Но открытие это зафиксировалось только краем сознания, а всё остальное сознание пыталось спешно прийти в себя и осознать страшные новости. Которым главный Гончая отчего-то так радуется.
— Подожди! — я замер, уже наполовину поднявшись. — А кто меня ищет, если все умерли?
— Ты совсем идиот? — с ухмылкой спросил Макс. Причём, судя по этой самой ухмылке, ответ он знал заранее.
— Не знаю, — честно протянул я. Потом попытался оправдаться: — Но ты же…
— Тьфу, твою ж Силу! Да сектанты эти несчастные умерли, все! А у нас ни одного трупа! — не выдержав моего ступора, Макс одним плавным движением ухватил меня за плечо и вздёрнул в вертикальное положение. Я издал какой-то полузадушенный звук и принялся демонстративно разминать плечо, когда железные пальцы Гончей его выпустили. Если даже он мне там ничего не сломал, то синяк сойдёт не раньше, чем через неделю. — Пошли, — он от души шарахнул меня по другому плечу, проигнорировав укоризненный взгляд. Импульсом меня качнуло в сторону и уронило бы, если бы Крэг не ухватил меня за шиворот. — Что-то ты еле на ногах стоишь, — удручённо покачал головой Максимилиан.
— Макс… — проникновенно начал я.
— Что ещё? — проворчал он.
— Да нет, уже ничего, — я обречённо махнул рукой. С этим человеком бесполезно разговаривать на тему обращения с окружающими. Да и надо ли? — Куда мы идём? — осведомился я, когда мы вышли из кабинета.
— Как куда? — искренне удивился он. Мол, как я могу не знать таких элементарных вещей? — Отмечать, разумеется! Ты что?
— Не обращай внимания, — пробормотал я, едва удерживаясь от нового мучительного стона.
— Праздник у всех, — беспечно пожал плечами улыбающийся Макс.
Так.
Стоп.
Не верю! Не может такого быть, потому что не может быть никогда. Макс даже чисто теоретически не мог себя вот так повести, а уж на практике…
— И давно?
— Как только добили этих тварей. Да что ты такой хмурый?
Меня от души шарахнули по спине. Я машинально шагнул вперёд, сохраняя равновесие, но больше никак не отреагировал.
А потом до меня наконец-то дошло, и я сумел облегчённо рассмеяться. Ничего страшного в этой эйфории нет. Просто маленькая девочка Аико радуется тому, что её избавили от тревожащей напасти. А жители города искренне радуются вместе с ней… может быть, несколько чересчур радуются, но лучше уж всеобщая эйфория, чем всеобщее безумие, которое нам пришлось наблюдать раньше. Ещё лучше, бесспорно, всеобщее нормальное состояние, но тут уж не нам выбирать.
А странно… почему на меня-то всеобщее веселье не распространяется? Нет, я, конечно, рад, что мы победили, но с большим удовольствием направился бы сейчас не праздновать, а спать. Только Макс моего мнения знать не желал, а спорить с ним я не рисковал и пребывая в куда лучшей форме.
Крэг ладонью толкнул дверь кабинета начальника нашего отдела. Дверь жалобно скрипнула, обзаведясь вмятиной на поверхности, но достойно выдержала удар судьбы, оставшись висеть на собственных петлях.
Внутри, помимо отдела убийств в полном составе, обнаружилось ещё человек пятнадцать, знакомых и не совсем. В помещении звенел весёлый смех, витали приятные запахи и царила атмосфера всеобщего мира и согласия. Окинув взглядом присутствующих, я машинально попытался уточнить:
— А где…
Но тут же всё вспомнил. И настроение, без того не сильно радужное, окончательно испортилось. Шон Даз’Пурт мёртв. Умер предателем. Вернее, нет, не предателем; просто он изначально был по другую сторону.
Проклятые сфинксы… наверняка же тот, что навещал меня, знал! И именно поэтому пошёл не к Шону, а ко мне.
Туман побери, но до чего же паскудно на душе!
Нас приветствовали радостными возгласами. Буквально через секунду передо мной возникла рыжая художница со всё понимающими зелёными глазами.
Как ты?
Больно…
Это пройдёт, я знаю. Посиди с нами?
Если только с тобой.
Безмолвный диалог длился долю секунды. И только под конец я понял, что — да, именно диалог, не плод воображения и галлюцинация усталого разума. А, прикрыв на мгновение глаза, отметил, что не просто диалог: я всё время чувствовал Марену краем сознания. Чувствовал, что она совсем рядом, чувствовал её счастье и улыбку, лёгкое беспокойство за меня и уверенность, что уж теперь совершенно точно всё будет хорошо.