Исцелить сердце дракона

Марлин Юлия

Что я делаю, ведь мы едва знакомы (если встречу в подземелье вообще можно считать за знакомство), я не должна поддаваться соблазну. В конце концов, сердце все еще преданно Олегу, пусть делает это против воли.

Но губы незнакомца такие мягкие, манящие, умелые…

НЕТ.

Резко втянув воздух через нос, отпрянула. Орион ослабил объятия, сразу давая свободу, хотя и без удовольствия. Потупившись в пол, поняла, что должна объясниться.

— Сейчас не самый удачный…

— Понимаю, — он счел хаотичный бег моих мыслей, — иди ближе.

Мужские

ладони не только не отпустили, но бережно притянули, вынуждая опустить голову на обнаженную драконью грудь, а руками обвить талию.

Его тело полностью спокойно и контролирует заключенную в нем магию. Оно дарит мне чувство защищенности, наполняя силой, нужной чтобы продолжить работу в поместье. Шепчущий в растрепанные волосы голос, обладает даром замедлять ход времени и растворяет в себе без остатка. Впервые за долгие часы мои окаменевшие от пережитого стресса мышцы расслабляются.

Возле него я дышу свободно, без страха…

Вжимаясь щекой в мужскую грудь, замечаю на столешнице черного кота с довольным выражением на хитрющей мордашке. Медленно прикрываю глаза с удовлетворенной улыбкой, растягивающей губы, и крепче обнимаю его хозяина.

Усатый сводник, кто бы мог подумать?

… Зазвучавшие под дверью голоса разрушили хрупкое сновидение, безжалостно вырывая в реальность. Подскочила на кровати, все еще горя в остаточной лихорадке от мужских прикосновений, и заозиралась вокруг.

Неровный блеск горящего ночника. Наглухо запертое окно с царствующей за стеклом полуночью. Из-за двери — неясный шорох. Неосознанно нырнула в карман в поисках защитного средства и наткнулась на что-то холодное и гладкое. Каково было удивление, когда на раскрытой ладони блеснул магический кинжал. Но я точно помню, что вернулась сюда без оружия.

Углубившись в размышления, отметила, что в коридоре стихло, и паника отпустила. Неторопливо откинулась на кровать и, подняв трофей на уровень глаз, заинтересовалась вырезанным по рукояти изящным орнаментом.

Как такое возможно?

16. Сладость соблазна

Подпирая голову ладонью, я ковыряла размазанное по тарелке пюре.

Однообразная пища, предназначенная для слуг на завтрак, обед и ужин, порядком приелась и давно не вызывала должного аппетита (почему в душе стойкое убеждение — хозяевам на это абсолютно плевать?), потому, осилив две ложки, я грустно вздохнула.

Все бы отдала за чашку ароматного латте и марципан в шоколаде. Даже глаза закрыла, представив, как надкусываю лакомство, запивая свежим кофе, но развитое воображение нисколько не меняло ощущений — язык обжигал все тот же пресный напиток, сваренный, едва солнце выглянуло из-за линии горизонта.

— Чего невесёлая, детка? — Отвлекла протиравшая соседний стол повариха.

Я вздохнула, сдвигая чашку подальше от края.

Рассказывать о странностях, снившихся на протяжении многих дней в присутствие «лишних ушей» поостереглась. Не хватало, чтобы потом донесли Мириам, а та,

в свою очередь, хозяину поместья. Чем после этого моя излишняя откровенность выльется для пленника подземелья, я даже боюсь представить.

Тем не менее, сны невероятно реальны.

Вторгаясь в личное пространство, они подменяют часть яви, настолько, что просыпаясь, я долго прихожу в себя, не в состоянии отличить иллюзию от истины. Как наваждение, они не отпускают разума, проникая в самое естество. Но. Это только сны. И подвергать опасности ни в чем не повинного парня, который, быть может, ни сном ни духом о моих не вполне здоровых полуночных фантазиях, я точно не стану. Как минимум до того, пока сама не разберусь, что к чему.

— Плохо спала.

— Думаешь одна такая? В поместье у многих схожая проблема. Я вот настойкой ведьмина корня спасаюсь. Силён. Три глотка перед сном и спишь, как младенец.

— Спасибо, — вздохнула чуть слышно. — Подумаю.

— О. Вы гляньте, — вырвалось у посмотревшей за спину поварихи. Даже тряпкой возить перестала. — Вылитый павлин.

На кухню вошли Бриам и незнакомая девушка в рабочей форме горничной, бережно подхваченная под локоть. Впечатляющая внешность новенькой выдала в ней светлую эльфийку.

Усадив ее на свободное место, Бриам мягко очертил изгиб девичьей шеи по линии воротника и, резко склонившись, вдохнул аромат, зажмуриваясь котом. Погружённая в думы эльфийка вздрогнула. На ослепительно красивом, словно выточенном из лучистого льда личике вспыхнула эмоция гнева:

— Что вы делаете?

— Волосок, — невинно улыбнулся поверенный, пряча руку за спину. Я хмуро хмыкнула (ничего не напоминает?). — Вы верно голодны, Ниенна?

Переборов негодование и, поверив поверенному на слово (зря, я тоже поначалу верила) она кивнула.

— Ждите тут, — одарив девушку широкой улыбкой, Бриам направился к очагам.

Оглядев с одинаковым пренебрежением сложенные у дальней стены дрова, стеклянные шкафы с посудой и молча завтракающий обслуживающий персонал, поверенный посмотрел на меня. Секунду сверлил холодным прищуром, и как само собой разумеющееся, приветствовал кивком головы.

Я задохнулась от желания вцепиться ногтями в наглую физиономию и расцарапать к чертям. Он был смешон в попытке достичь влияния Кассиана. Но недооценивать поверенного опасно. Какая-никакая, власть у него была, и лезть на рожон очень неразумно.

Фыркнув блондину в спину, обернулась к эльфийке, сжавшейся в комок нервов. Девушка дергалась, озиралась по сторонам, то сжимая, то разжимая кулаки с дрожью в плечах, и постоянно смахивала слезы.

Неужели в первый рабочий день я производила схожее впечатление?

Губы обжег остывший черный чай без сахара. Нет, лучше не знать.

В углу грохнули часы, возвещая о наступлении восьми утра, и вторым (или это третий?) глотком я чуть не захлебнулась. Чего, блин, сижу? Не помню, чтобы кто-то отменил обязанности по уборке комнаты хозяина поместья.