Исцеление
Шрифт:
— Не нужно ничего говорить, Марина Степановна, лучше позвоните мужу, он наверняка очень волнуется, ожидая от вас весточки. Мы с Викой подождем вас в приемной.
Михайловы вышли. Николай обнял Вику, прижимая крепко к себе, вдыхал ее запах, иногда целуя в шейку и ощущая рост внизу. Вика тоже почувствовала.
— Присядь, милый.
Она улыбнулась и поцеловала его в щеку, налила ему и себе пива. Рассказывала о поездке, Загорском, сдаче экзамена и впечатлениях о Москве. Вышла Загорская.
— Вы знаете, Николай Петрович, по-моему, муж не поверил про операцию, но понял, что я чувствую себя прекрасно и просил передать вам
Марина глянула на Вику и успокоилась — ее поняли правильно. Михайлов предложил пройти домой и она, выходя из клиники, успела немного осмотреть ее.
Большой холл или коридор, скорее что-то среднее, мягкие удобные кресла около журнальных и шахматных столиков. Стены отделаны необычным деревом, видимо осветленным каким-то составом. Чистота бросалась в глаза. Марина обратила внимание на стоявший диспенсер — можно заварить чай, кофе или попить прохладной воды. Кофе, чай в пакетиках, сахар и посуда — на столике рядом. Человек 40 могли ожидать своей очереди, отдыхая в креслах. Для лежачих и кто хотел уединения — отдельные палаты с телевизорами и холодильниками, мягкими уголками. И все это на несколько часов — никто из больных не оставался на ночь, уходя здоровыми и счастливыми. При входе не было обычных больничных бахил — удобные тапочки, обувь ставилась в отдельные полуоткрытые ячейки.
«Вот тебе и периферия, — подумала Загорская, — в Москве нет подобных клиник, с таким шикарным уютом». Она приостановилась у стенда — расценки шокировали ее. Стоимость сложнейших операций вместе с обследованием от 3-х до 5-ти тысяч рублей, участникам Великой отечественной, Афганской и Чеченской войн, детям, пенсионерам и инвалидам — плата 1 рубль.
— А почему 1 рубль, — спросила она.
— Бесплатно только птички поют, — ответил, улыбаясь, Михайлов, — каждый труд должен быть оплачен, Марина Степановна. Близкие и друзья тоже платят по этой таксе, поэтому не сочтите за труд, оплатите рубль в кассу, но завтра, сегодня мы отпразднуем ваше второе рождение.
Они вышли на улицу, машин не было, но вся охрана оставалась на месте, и Марине показалось, что их стало больше. «Интересно, на чем мы поедем», — подумала она, идя рядом с Викой и заметив, что они следуют в кольце охранников. «Зачем охрана, когда все готовы носить его на руках, на него молятся, его уважают. От поклонников и почитателей, бывших и будущих пациентов, — догадалась она. — Иначе никуда не пройдешь, всем захочется поблагодарить, пожать руку, поговорить или попросить о приеме».
Разве она сама в другой ситуации не постаралась бы выразить ему слова благодарности при любой встрече. Она не согласилась на операцию в Москве, хотя ее уверяли в успехе, сколько бы пришлось валяться на койке, выдерживать режим и все равно сердце бы не стало 20-летним мотором. Она улыбнулась, вспомнив, как говорила Вике о чудотворце, что каждый вкладывал в это слово свой смысл. Теперь смысл для нее один — с большой буквы — Чудотворец. Она снова улыбнулась. «Все-таки я права, у каждого свой смысл и я стала другой».
Они прошли метров 300 вдоль забора, и Загорская увидела открывающиеся ворота.
— Это наш домик, Марина, — пояснила Вика.
«Метров 100 с лишним и детская площадка во дворе, бассейн с горкой. Ничего себе усадьбочка», — подумала она,
— Мы ждем в холле, — бросила Вика, закрывая за собой дверь.
Марина, не смотря на усталость, не хотела присесть и отдохнуть, ей было интересно в этом доме все — размеры, обстановка, радушие, с которым ее встретили. Она не хотела, чтобы ее ждали, быстро ополоснулась, нанесла несколько капель духов за уши и торопливо вышла в холл, где уже накрыли стол с холодными закусками. Михайлов налил коньяк в маленькие рюмочки.
— Как я и обещал, за ваше здоровье, Марина Степановна.
Она хотела возразить, поблагодарить доктора, но не успела, он уже опрокинул рюмку в рот, закусывал и улыбался одними глазами. Немного перекусив, Вика поинтересовалась:
— Марина, мы, наверное, отпустим маму и Колю, им завтра с утра на работу, а сами посидим немного, если вы не очень устали?
— Да, да, конечно, я и так принесла вам много хлопот, извините, — заволновалась Загорская.
Николай Петрович ничего не ответил на ее слова, покачав укоризненно головой, и попросил Вику провести, как он выразился, политбеседу с гостьей, пожелал спокойной ночи и удалился с Аллой Борисовной.
Марина чувствовала себя неловко, словно «татарка» за незваным столом, она устала от поездки, волнений, но уйти из вежливости не могла. Вика налила в рюмки коньяк, предложила выпить и закусить лимоном. «Так делает мой муж, — пояснила она, — получается совсем неплохо».
— Знаете, Вика, — начала Загорская после коньяка, — мне так неудобно, скажу честно: я прямо сгораю от стыда, все мои дипломатические познания здесь не срабатывают, и я не знаю, что делать. Как мне отблагодарить Николая Петровича, не обидев и выразив благодарность, как вести себя, я просто теряюсь?
Вика улыбнулась в ответ, ей понравилась честность и прямота Марины, вызывающая к себе расположение.
— Самое лучшее, — ответила она, — будьте раскованной, словно вы находитесь у старых и давно знакомых друзей. Вы же не станете ломать голову, как отблагодарить их за предложенную таблетку аспирина. Николай Петрович давно уже понял вашу сердечную признательность и не надо ничего выдумывать, он не любит лишних слов и благодарной суеты. И самое главное — не чувствуйте себя обязанной. Мы простые и обычные люди, ценящие, прежде всего искренность от души. Вы уже поняли, что деньги нас не интересуют, хотите отблагодарить особо — подарите ему какую-нибудь книгу, символическую безделушку или что-нибудь еще в этом роде. А можно и просто цветы, но не каждый день, — намекала Вика на Абсалямова, — лучший подарок — когда Коленька чувствует, что ему действительно благодарны от души, а потом это его работа. Мы же не изводим себя поисками способов благодарения кассира, который выдает нам зарплату, хотя многие ждут ее с не меньшим беспокойством и ожиданием.
Загорская поразилась Вике: не столько ее словам, сколько манере говорить — обыденности, уверенности и силе убеждения. Она словно рассказывала рецепт вкусного блюда, которое постоянно готовила, и оно не могло не понравиться Марине.
— Спасибо, Вика, у меня словно камень с души свалился, расскажу мужу — не поверит. Я будто родилась заново — и телесно, и душевно, навсегда запомню этот день, день второго рождения. Но, наверное, пора и отдыхать, — Загорская вопросительно взглянула на Вику.