Ирландский трон
Шрифт:
Я обнаружила, что, если отбросить наши разногласия, я лажу с Софией и Анной лучше, чем я когда-либо думала. Я обнаружила, что с нетерпением жду будущего с нашими семьями, совместного отдыха и воспитания наших детей. Когда я сижу с Коннором у камина с кружкой теплого сидра в руке, а он лежит у меня на коленях, в углу мерцает рождественская елка с подарками под ней, Аника и Елена играют на ковре, пока другие взрослые сидят вокруг и болтают, я испытываю чувство покоя и наполненности, которого никогда раньше не испытывала.
Вот что значит быть счастливой, понимаю я, и поворачиваюсь к Коннору,
— За что это было? — Спрашивает он, поддразнивая.
— Я просто подумала, что люблю тебя, — шепчу я, прислоняясь к нему, когда огонь потрескивает, и он сжимает мое колено.
— Я тоже тебя люблю.
— Эм... — голос Софии внезапно прерывает наш разговор, слегка взволнованный. — Не хочу портить момент, но… я думаю, у меня только что отошли воды.
Скорость, с которой каждый приступает к действию, невероятна. Лиам мгновенно вскакивает на ноги, находит сумку Софии, Лука зовет машину и водителя, Ана, Катерина и я маячим рядом с ней, пока Виктор и Коннор помогают Лиаму и Луке. Когда машина подъезжает, Лука обнимает свою гримасничающую жену и забирает сумку у Лиама.
— Я позвоню тебе, как только мы будем в больнице, — говорит Лука. — Как только мы узнаем, что происходит.
— Я тоже еду, — твердо говорит Ана, и Лиам смотрит на нее.
— Я не знаю, хорошая ли это идея ... — начинает говорить он, и она смотрит на него с самым свирепым выражением, которое я когда-либо видела на ее нежном лице.
— Я еду со своей лучшей подругой — повторяет она, и Лиам вздыхает.
— Хорошо, Лука, я думаю, мы едем с тобой. Мы позвоним вам, — добавляет он, оглядываясь на Виктора, Катерину, Коннора и меня.
Атмосфера в доме становится приглушенной и напряженной, Катерина делает все возможное, чтобы отвлечь своих падчериц, чтобы они не поняли, как мы все волнуемся. София здорова, но всегда есть вероятность, что что-то пойдет не так. Кажется, проходит целая вечность, прежде чем Лука звонит нам, чтобы сообщить, что они в больнице… до следующего утра, прежде чем он звонит снова. Аника и Елена все еще в постели, мы вчетвером свернулись калачиком на диванах в гостиной с горячим кофе и какао, с нетерпением ожидая новостей.
Виктор переключает Луку на громкую связь, и мы слышим эмоции в его голосе, когда он звучит на линии.
— У меня здоровый сын, — говорит он, и мы слышим слабый плач на заднем плане. — Джованни Марко Романо.
— Это замечательные новости, — начинаем мы говорить в унисон, и тут Катерина издает тихий испуганный вскрик.
— Черт, — шепчет она, хватаясь за Виктора. — Возможно, это было ложное сокращение, но…
— Может, и нет, — заканчивает за нее Виктор. — Стресс… — Он смотрит на Коннора, и я знаю, о чем они оба думают. Тот факт, что у Катерины не случилось выкидыша во время ее жестокого похищения и плена в России, был достаточным чудом, неудивительно, что ее ребенок мог появиться на свет раньше срока. — Нам нужно в больницу, — срочно говорит он. — Коннор, ты можешь вызвать другую машину? Я собираюсь забрать ее вещи.
— Мы останемся с Аникой и Еленой, — твердо говорю я ему. — И мы привезем их в больницу позже.
—
Как только они отправляются в дорогу, Коннор готовит завтрак, пока я бужу Анику и Елену.
— У вашей мамы будет ребенок, — мягко говорю я им, когда они обе полностью просыпаются. — У вас скоро появится новый младший брат или сестра.
Аника выглядит спокойной, но Елена начинает плакать.
— Она умрет? — Всхлипывает она, крупные слезы катятся по ее щекам. — Как наша первая мама?
— Нет, — твердо говорю я ей, молясь, чтобы это было правдой, и чтобы Катерина и ее ребенок были в безопасности. — С ней все будет в порядке. Мы собираемся навестить ее позже, но сначала нам нужно поесть, хорошо? Дядя Коннор приготовит нам завтрак.
Я помогаю им одеться и сесть за стол, а Коннор подает блинчики, бекон и яйца с горячим какао. Девочки погружаются в работу, их заботы временно забыты, и он улыбается мне, притягивая меня ближе для поцелуя, а его рука ложится на мой слегка округлившийся живот.
— У тебя это получается от природы, — говорит он мне. — Не могу дождаться, когда увижу тебя с нашим малышом.
Он снова целует меня, и я слышу фальшивый рвотный звук за столом.
— Отвратительно, — заявляет Аника, свирепо глядя на нас. — Я пытаюсь есть.
Мы с Коннором смотрим друг на друга, оба заливаемся смехом, когда Аника возвращается к своему завтраку.
Когда они готовы и все убрано, мы с Коннором сажаем их во внедорожник, на котором мы все приехали сюда. Поездка в больницу занимает пару часов, и я чувствую напряжение и нервозность в ожидании новостей. Виктор звонит нам в середине пути, сообщая, что они прибыли и что состояние Катерины стабильное и она находится в палате.
Как только мы прибываем, мы находим место для Аники и Елены и устраиваем их с игрушками, присоединяясь к Виктору, который сидит в комнате ожидания.
— Я ничего не говорил до этого момента, — нерешительно говорит он, когда мы садимся, — потому что врачи не были уверены, сможет ли она выносить, учитывая обстоятельства ее ранней беременности и то, какой худой и истощенной она была, когда я ее нашел. Но она беременна двойней. Мы не знаем, выживут ли оба. — Его лицо выглядит осунувшимся и обеспокоенным. — Они думают, что она будет в безопасности. Но они обеспокоены. Девочкам я тоже ничего не сказал.
Мы долго сидим в приемной. Выходит врач, с озабоченным лицом, жестом зовет Виктора, а когда Виктор возвращается, он бледен.
— Присмотрите, пожалуйста, за девочками, — говорит Виктор. — Кэт нужно сделать кесарево сечение. Самостоятельно дети не могут появиться.
— Все, что угодно, — быстро отвечаю я, чувствуя, как мое сердце падает. — С ней все будет в порядке, Виктор.
— Я надеюсь на это, — устало говорит он, пересекая комнату, где сидят Аника и Елена. — Оставайтесь с дядей Коннором и Сиршей, девочки, — тихо говорит он. — Я собираюсь ненадолго побыть с мамой. Скоро у вас появится брат или сестра. — Он целует их обоих в лоб, бросая взгляд на нас, когда встает, а затем поворачивается, чтобы направиться по коридору.