Иркутск – Москва
Шрифт:
Но Тирпиц упрямо настаивал на соотношении 3:2 в пользу англичан, считая это пределом допустимой уступчивости. В чем его поддержал и кайзер. Ответ Британии известен: дипломатическая и тайная подготовка к коалиционной войне с «центральными» державами, а по большому счету — ее искусное провоцирование. И персонально для фон Тирпица — «ультимативные» линкоры с 15-дюймовой артиллерией главного калибра, способной сокрушить толстые броневые пояса его «кайзеров» и «кёнигов»…
С учетом того, что здесь и сейчас британцам необходимо считаться с вероятностью союза Рейха с Россией, морская гонка обещала быть даже более яростной, чем в нашей истории. Следовательно, немцам придется чем-то жертвовать:
* * *
По ходу вчерашних застольных разговоров у Петровича сложилось стойкое убеждение, что его визави этого очевидного момента не видят в упор! Как и того, что сознательно отдав пальму первенства во всем, что «меньше линкора» русским союзникам, они повышают шансы получить на выходе вполне сбалансированный германо-российский флот к часу «Ч». А также не менее сбалансированную стратегию ведения коалиционной войны на море в глобальном масштабе.
Увы, в данный момент ни о чем подобном германцы не думали, к отбою он вполне убедился в том, что принцип «дружба-дружбой, а табачок врозь» принят Тирпицем и Ко за аксиому. В результате самодовольные, твердолобые дойчи запросто могут понастроить импотентное стадо дистрофичных крейсерков и прибрежных эсминцев-лилипутов, по всем их боевым качествам критически уступающих британским одноклассникам-сверстникам. Что же касается их планов до русских: ты вынь, да и положи им к «генералке» пару-тройку линейных эскадр со всей причитающейся «большим мальчикам» челядью. А остальное — «не есть Ваши заботы, герр адмираль граф Руднефф…»
'Обуревшие морды! Может, они себя на полном серьезе считают круче тех, кто побеждал у Шантунга? Дескать, азиатов отколошматить и московит-лапотник обязан? С просвещенными же мореплавателями справиться способна исключительно германская морская выучка, если не сказать дрессировка, кайзеровских матросов, старшин, офицеров и адмиралов. И их гениальный Крупп. А также их не менее гениальный Амиральштаб. Так что, ежели вам, русским, будет доверено встать в единый строй с флотом Рейха, гордитесь оказанной вам честью. И не рассуждая, исполняйте НАШИ приказы…
Вот оно, как, Федорыч… А фейсы ваши тевтонские не треснут!? Выучка говорите? Ну, положим, про команды, офицеров и командиров кораблей — я не спорю. Но вот про адмиралов — с этого места, давайте-ка, поподробнее. До чего вас такая «дрессировочка» довела у нас? До того, что ваш герр Шеер при Скагерраке сумел поворотом «все вдруг» на 16 румбов вывести флот из убийственного «кроссинга» линкоров Джеллико? Причем дважды? Прекрасно. Но если забыть, что перед этим он же сам обе этих «палочки над Т» для Флота открытого моря и «накомандовал»! Вот он, ваш уровень подготовки высших командных кадров, причем, самых отважных и талантливых. Вот он, уровень творческой мысли и военного искусства вашей Академии в Вильгельмсхафене. Уровень оперативно-тактический.
А уровень вашего хваленого Амиральштаба? Которым вы так гордитесь, и которого пока не существует ни у британцев, ни у русских. Но есть ли смысл говорить про стратегию? Если враг станет воевать не так, как вы ему предписали в своей «безупречной» теории, и изберет дальнюю блокаду, а не ближнюю, чем вы ему на это ответите? Без шпаргалки? Той же перманентной импотенцией, что и в нашей Первой мировой у вас приключилась?
«Скорость вторична. Броня и подводная
Вот ведь Альфред, не глупый, вроде, мужик. И хотелось мне узнать, как бы он повел себя во главе флота в 1914-м. Но теперь боюсь разочароваться в собственных иллюзиях. Навряд-ли он им рассказывал про то, что я ему уже «разжевал». Но на все дурацкие пассажи своей молодежи, в том числе понюхавшей запах шимозы на наших палубах, одобрительно кивает и лыбится, ака июльское солнышко полдню. Но ахинею же полную несут его архаровцы! Ахинею! Тьфу… Кой черт понес меня в эти горы?..'
Петрович чувствовал, как медленно, но верно, звереет. К счастью, докипеть до непреодолимого желания ломануться во «фрицевкую зону оккупации», дабы объясниться с герром Тирпицем «на повышенных» не дожидаясь завтрака, ему не позволили.
* * *
Вслед за суматошным стуком в дверь его спального купе, она резко и широко распахнулась. И возникшая было в проёме ошарашенная физиономия Чибисова, жалобно запричитавшего: «Прощения просим, но… только… тут вот… к Вам, Его высокоблагородие, господин, э-э…» была самым бесцеремонным образом сдвинута куда-то в сторону, а в аккурат на ее месте материализовалась роскошная борода над малинового цвета шелковым, стеганым халатом в пол. Над бородой весело щурилась парочка ехидных, озорных глаз, а над ними высился сократовский лоб, увенчанный блестящей лысиной.
«Вах! Дивитесь: к нам заглянул невзначай профессор Преображенский, собственной персоной, — заценив облик Тирпица „в домашнем прикиде“, Петрович от неожиданности даже „спустил пары“. Тотчас драить „нежелающего просвещаться долговязого обормота“ расхотелось, — Только, дорогой мой Альфред, я тебе не Шариков. И не Швондер, какой-нибудь. Борменталями своими стращать меня безыдейно. Пуганый. Зачем приперся спозаранку, не дав даже зубов почистить? Хорошо хоть, не в исподнем застал…»
— Всеволод Федорович, друг мой, отчаянно извиняюсь. Но мне показалось, что вчера вечером, отправляясь к себе, ты был несколько не в духе. Уж не ведаю, чем мы, грешные, провинились, но совесть была не чиста. Посему я решил покаяться лично, хотя и не знаю за что. А заодно угостить тебя египетским кофе прямо с уголька, китайскими сладостями и еще теплым бранденбургским пирогом с яблоками. Они, правда, тоже китайские, но зато повар — мой. И не скажу, что у него получилось хуже, чем с нашими. Не возражаешь?
То, что арабский кофе неизбежен, Петрович догадался еще во время вступительного слова Альфреда: ворвавшийся в купе аромат был поистине восхитителен. «Не каждый день Вам приносит кофе в постель сам шеф Маринеамт. Тем паче, если Вы не очаровательная дама, а в противоестественностях Альфред не был замечен. Блин! И злиться на него больше нет никаких сил. Ну, красава же!»
— Заходи… — Петрович рассмеялся, вдруг осознав, как по Луспекаевски у него это вырвалось. «Что? Утро ностальгических воспоминаний о будущем начинается? Только смотри у меня, дружище Альфред, систему гранат опять не попутай…»