Шрифт:
Владимир Резанцев
Иов и его проблемы
Иов, обронив зубы в районном гестапо,
справив детей до печи, а встретив в облаках газа,
под сердцем прижив глухую жадную жабу,
от вечного ужаса выпучил оба глаза.
Находят его войска комиссара Тита.
Минув "запретку", тупо окрест озираясь,
Иов ищет живых на обломках былой Атлантиды,
но напрасны труды, потому как живых не осталось.
Корреспондент газеты "В Казарме Нашей",
взглянув, как Иов трясущимися руками
щупает комья - початки походной
холодно щелкает ряд фотографий на память
с подзаголовком: "Это забыть невозможно",
или же: "Жертвы Халдейского геноцида".
Дремлет Иов на заднем сиденье "доджа".
Бегут в никуда по зеркалу заднего вида
горе-березки, поля пустые, как годы
там, взаперти. Сердце двигало глыбу,
шестерка рвалась навсегда покинуть колоду...
Прихлопнули вроде тузом, но кому же спасибо?
* * *
Действующие лица: Иов, его лучший друг Елифаз, а также Господь, Сатана и многочисленные родственники Иова.
Декорация ближневосточной пустыни. Сидит Иов, обуреваемый проказой, и усердно скоблит себя черепицей. Неподалеку расположился его лучший друг Елифаз. Он сопереживает Иову и дает ему ценные советы.
Иов. Погибни день, в который я родился, и ночь, в которую сказано "зачался человек!" День тот да будет тьмою, да не взыщет его Бог свыше, и да не воссияет над ним свет!
Елифаз. Мы понимаем, что тебе очень тяжело, но ты бы все-таки поостерегся.
Иов. А мне уже до безразницы. Я чувствую себя настолько плохо, что не намерен отвечать ни за свои слова, ни за свои поступки.
Елифаз. Но не ты ли сказал своей жене: "Неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать?"
Иов. Я действительно так сказал? (Пауза) Нет, но всему же есть предел! Кто бы мог подумать! И главное: ну что я Ему сделал?! Я же никогда не выступал против него! Я все делал по правилам! Я проводил регулярные всесожжения! Я никогда не поклонялся идолам! И вот пожалуйста!
Елифаз. Ты действительно не чувствуешь за собою никакой тайной вины? Быть может, ты совершил что-то такое, за что Он теперь просто воздает?
Иов. Нет, но тогда пусть Он скажет! Я не от чего не отказываюсь. Если это необходимо, если это заслуженно, - будь что будет. Но зачем делать больно и не говорить за что?! Садизм какой-то.
Елифаз. Может быть, имеет смысл попросить у Него, чтобы Он объяснил свои действия?
Иов. Ты рассуждаешь как жалкий утешитель. Неужели неясно, что все это Он сделал как бы между делом?! Может быть, я нужен ему как устрашающий пример? Чтобы все знали: вот был такой Иов, он все делал правильно, но Я все равно втоптал его в дерьмо, и неужели вы, грешившие много более него, думаете, что вас ожидает нечто другое? Трепещите! Вот Его мотив. Так мне кажется.
Грохот за сценой и перемена освещения. На трапеции в свете лучевого пистолета над сценой Клуба зависает Господь. В руке у него - картонная молния.
Господь. Кто здесь омрачает Провидение словами без смысла и нарывается на неприятности? А, это ты, Иов. (Устало) Ну что тебе еще нужно от Меня.
Иов. Я уже и не знаю. У меня все болит.
Господь.
Иов. Во-первых, у меня все гниет и чешется. Я воняю. Во-вторых, наступило общее ухудшение здоровья. Постоянные запоры. Метеоризм. Остеохондроз. Ухудшение слуха. Я и Тебя слышу не очень хорошо.
Господь. Обратись к врачам.
Иов. Никто не берется. Они говорят, что это Ты послал на меня все эти неприятности, и, кроме Тебя, никто не может ничего сделать.
Господь. Может быть, уже немного поздно. Тебе следовало попросить Меня об этом раньше.
Иов. Я понимаю. (Пауза. Смиренно) Но, может быть, Ты все-таки скажешь, почему так вышло?
Господь. Что - вышло?
Иов. Ну, все. Гибель моих детей под развалинами дома, грабеж и порча моего личного имущества Савеянами и Халдеями, и то, что я так опасно заболел?
Господь. Я сейчас уже и не помню. Это дело Сатаны, тебе лучше поинтересоваться у него.
Иов. Хорошо. (Пауза) Но Ты не посчитаешь это за наглость, если я позову его при Тебе? Потому что если я буду делать это втайне от Тебя, потихоньку, то Ты обидишься и сделаешь мне еще что-нибудь плохое. Я чувствую себя ужасно, но, вероятно, бывает и хуже.
Господь. Ты и не догадываешься, как тебе еще может быть плохо.
Иов. Да. И, если что-то еще можно исправить, чтобы не было хуже, то я готов это сделать. Если Ты говоришь, что я должен позвать Сатану, то пусть так и будет. (Призывно) О, Сатана! Если тебе не трудно, не мог бы ты... ну, в общем, тут у нас...
Грохот за сценой (так, бывает, с плиты падает пустая эмалированная кастрюля). Перемена освещения. На параллельной трапеции под веселую джазовую композицию к зрителю спускается Сатана.
Сатана. Общий привет! Какие-то проблемы? А, Иов. (Заметив Господа) О-о, Кто к нам пришел! Просто праздник веселый.
Господь. Тут у меня Иов прихворнул. Ты не помнишь, за что ты его так?
Сатана. Ну как же не помнить! У Тебя было очередное общее собрание, я немного подзадержался, а Ты у меня спросил, как мне нравится Иов, а я Тебе сказал, что он мне никак не нравится, потому что он зануда и все делает из-под палки. Тогда Ты сказал буквально следующее: "Вот все, что у него, в руке твоей; только на него не простирай руки твоей".
Господь. И ты это понял так, что надо ликвидировать его детей и личное имущество? Ты поторопился.
Сатана. Нет, я понял так, что Ты хочешь его испытать, насколько он крепкий парень. Через некоторое время у Тебя опять было общее собрание, а я опять опоздал. Ты тогда очень рассердился и начал мне пенять, почему это я - это я-то!
– возбуждал Тебя против Иова, чтобы погубить его безвинно. Это Твои собственные слова. Ты отметил, что Иов в ответ на мои козни сказал: "Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно!" А я тогда Тебе ответил, что мне, в общем-то, безразличен какой-то там Иов, но если Ты хочешь провести чистый эксперимент, то необходимо вдарить и по самому Иову. И Ты тогда сказал: "Вот он, в руке твоей, только душу его сбереги". Ну и пожалуйста. Я так понял, что Иов совсем раскис.