Иона
Шрифт:
Ее дружок уже признался в краже наркотиков вместе с Тревиком, было заявлено ей, и чтобы спасти шкуру Келли, ей лучше со своей стороны добавить некоторые подробности. Элли удалось изобразить удивленный смех, но вышло не очень убедительно. Двое головорезов — не похожие на жителей Суффолка, а скорее из Уайтчепела — были готовы слегка отхлестать ее, но Хенсон не хотел и слышать об этом. Сэр Энтони будет недоволен. Да благословит Господь сэра Энтони! Допрос продолжался, но Элли все не сдавалась: она не понимает, о чем они говорят, и ничего не знает о наркотиках. Черт возьми,
В конце концов ее на время оставили в покое, дав возможность обследовать маленькую голую комнатку, ставшую ее тюрьмой. Естественно, дверь была заперта, и не было возможности выбраться через крохотное окошко, даже если бы удалось его открыть, поскольку комнатка находилась на самом верхнем этаже дома, где, по-видимому, в свое время располагалось жилье прислуги. Или мансарда. Небо снаружи постепенно темнело, и Элли видела внизу широкую реку, темную и хмурую. Как раз, когда девушка выглянула, с моря приползла мгла и скрыла поверхность реки в удушающем саване.
Звук отпирающейся двери заставил Элли обернуться. Вошел Хенсон, так распахнув дверь, что она ударилась о стену. Девушке доставило некоторое удовлетворение, что он выглядел утомленным, как и она, но этот лучик радости тут же померк, когда Хенсон рявкнул:
— Мы знаем, что вы оба из полиции, так что тоже можешь все рассказать!
На мгновение — на кратчайшую секунду — Элли чуть не поддалась на этот блеф, но быстро отмела сомнения. Прежде всего, она работала не в полиции, а потом, если они действительно считают ее и Келсо полицейскими, к чему же эти вопросы о сбыте наркотиков?
Когда Элли сообщила Хенсону, что он спятил, то думала, он ударит ее, несмотря на неудовольствие сэра Энтони. Вместо этого ее проволокли по лестнице и через территорию поместья к эллингу. Путь наверх по широкой реке был коротким; теперь Элли видела, что они двигаются через болото по узкому фарватеру, заросшему длинными камышами, которые то и дело мели по иллюминаторам. Потом показалась маленькая пристань.
В кабину вошел Хенсон, лицо его было мрачным.
— Возможно, некоторое время, проведенное с дружком, убедит тебя сказать правду, — сказал он.
— Что вы с ним сделали?
Элли почувствовала в животе огромную тяжесть.
— Скоро узнаешь. Выведите ее!
Тип напротив Элли встал, рывком поставил ее на ноги и толкнул к люку. Сопротивляться не было смысла. На палубе было холодно, но было приятно снова оказаться на воздухе. Чья-то рука грубо толкнула ее на пристань, и Элли чуть не поскользнулась на мокрых досках.
Хенсон шел впереди, и девушка следовала за ним, другие, чуть поотстав, шли по бокам. Один взял ее за руку выше локтя, чтобы она не пыталась бежать.
— Действительно жаль, мисс Шепхерд, — через плечо сказал Хенсон. — Вы оба могли бы избежать стольких неудобств. Уверяю вас, вам не понравится место, где вы проведете этот уик-энд. К счастью, персонал мельницы — то есть те, кто не занят в нашей другой деятельности — в понедельник вернутся. Впрочем, вам хватит.
— Какого черта, что здесь происходит? Мы не сделали ничего плохого! — Элли догнала его и потянула
Хенсон высвободился.
— Не надо быть смешной, — сказал он.
Когда они вошли во двор мельницы, Элли содрогнулась, поскольку сама его оголенность соответствовала страху, который она ощущала внутри. В дальнем конце стоявшего над двором здания была прорезана арка, позволявшая грузовикам выезжать на шоссе. С обеих сторон маячили похожие на амбары строения, их стены заросли мхом, только там и сям проглядывали блеклые красные кирпичи. По краям открытого пространства в беспорядке были разбросаны красные, зеленые и черные металлические бочки, и в разных местах были сложены отсыревшие поддоны, какие используются автопогрузчиками. Залитый гудроном щебень во дворе был разбит и покрыт лужами, и только пробившиеся пучки травы и сорняков нарушали сплошное серое однообразие.
Элли остановилась, увидев черную дыру, к которой ее вели, но держащая за локоть рука заставила идти вперед.
— Не заставляй милого ждать, моя прелесть. Думаю, он уже нуждается в утешении.
Другой громила хмыкнул на шутку своего приятеля.
В огромном помещении на девушку сверху словно набросились тени и поглотили в своей подавляющей дух тьме. Пол был покрыт толстым слоем муки, продуктом мельницы, и воздух заполняли запахи черной патоки и крахмала. Стены, очевидно, в отдаленном прошлом белые, были заляпаны чем-то черным и заросли плесенью, выделяющейся в местах, где крошащаяся кладка не была оштукатурена. Кое-где высились кучи мешков с кормом, а в темноте, словно ожидая жертвы, затаились причудливые механизмы.
Здание представляло собой комплекс складских и рабочих помещений. Элли провели через лабиринт входов и выложенных из тюков переулков и подвели к какой-то двери. Хенсон отпер ее и толкнул Элли внутрь. За дверью оказалась квадратная комната, в одном конце которой виднелась металлическая лестница, исчезающая на верхнем этаже.
— Нет, не туда, — сказал Хенсон, заметив взгляд Элли. — Лестница ведет к зерновым бункерам, а вам нужно в другое место, мисс Шепхерд. Там вы почувствуете себя замурованной в склепе. Думаю, вы многое расскажете нам, проведя некоторое время внизу — особенно когда вы увидите, в каком состоянии находится Келли. — В голосе Хенсона не слышалось никаких эмоций, когда он добавил: — Надеюсь, ваш друг еще жив, а то вам будет трудно удержать тамошних тварей от мертвечины.
Он прошел к клети на бетонном полу. Другой конвоир, проскользнув мимо Элли, помог Хенсону сдвинуть клеть в сторону. Под ней оказалась крышка люка.
Хенсон нагнулся к ручке и потянул крышку вверх, открыв черную дыру в бетоне.
— Вниз, — скомандовал он Элли.
— Вы шутите! Я не собираюсь туда спускаться!
Хенсон вздохнул:
— Мы не предоставляем вам выбора, мисс Шепхерд, — если вы не хотите кое-что рассказать нам.
— Как вы не поймете своей тупой башкой: мне нечего сказать вам!