Иоанниты

Жилин Сергей

Чёртово трепло этот карлик.

– Если ещё раз…

– Да ты меня за лавочника принимаешь? Я же сказал, что это не повторится!

– Ладно, никто не узнает, – произнёс я и отвернулся, пока вид Рассела не заставил меня передумать или пожалеть.

Тот облегчённо выдохнул, голос его стал мягким, каким я его никогда не слышал:

– Спасибо, Август, я твой должник. Серьёзно, если возникнут трудности, могу помочь. Может, сейчас что нужно?

– Да не нужно мне ничего от тебя.

– Ладно, но ты не забывай – обращайся.

Золотые, чтоб их, слова.

Мы

подъехали к гостинице, где остановились Салли и Истер – она оказалась в паре кварталов от объекта-ипсилон, где всё ещё полыхает. Румяное зарево колыхается меж зданий с обманчивой уютностью. Пожарные отчаянно борются с тремя этажами пожара. Темнеет.

Гостиница в пять этажей, скромная, судя по безликому фасаду. Блёклые огни в окнах, вывеска почти незаметна. Хорошее место, надо полагать. Готов спорить, среди посетителей полно преступников, залёгших на дно, нерадивых должников и неверных мужей, приехавших повидаться с любовницами. А ещё здесь постоялец пытался покончить с собой, однако прыжок с четвёртого этажа окончился переломом обеих ног – парень выжил. Чья это была память?

Мы выгрузились на противоположной стороне улицы и собрались в кучу, чтобы обсудить предстоящие дела без посторонних ушей.

– Итак, надо разобраться, где в окрестностях Фанека может быть тот дирижабль, – взяла слово Салли. – В гостинице должна быть карта, можно спокойно посидеть и изучить её.

– Толково, – прохрипел Роде.

– А я всё-таки хотел попробовать добраться до нашей берлоги и посмотреть, что стало с Буревестником, – высказался Адам, всю дорогу от Божьей Иглы прыгавший, как будто на муравейник сел. Вот что его занимало.

– Хочешь пойти туда один? Сейчас? – недоверчиво проронила Виктория.

– Попробую.

– А как же рука?

– Бог с ней, справлюсь и так.

Бестия посмотрела в дали тёмных переулков, пытаясь высмотреть все опасности, которые Адам может встретить по пути. Дней пять назад она бы не просто отпустила его – сама бы приказала идти.

– Ладно, только осторожнее. Увидишь, что кто-то вертится возле убежища – не рискуй, сразу уходи.

– Без проблем.

И Адам ушёл. Спешные шаги чуть не перерастают в бег.

Занялась пауза – все молча провожают бандита взглядом. Нарушила молчание Виктория, в голове которой созрел подобающий план дальнейших действий:

– Так, значит, Салли, Истер, вы займитесь картой. Роде, надо избавиться от экипажа – это ты берёшь на себя. А у меня есть личные дела… Август, составишь мне компанию?

– Да, конечно.

– Хорошо, тогда разделимся пока. Салли, прошу прощения, какой у вас номер?

– Тридцать седьмой, на четвёртом этаже. Думаю, встретимся там.

– Договорились. Ладно, пойдёмте.

Роде влез на козлы и повёз экипаж с глаз долой. Истер устало приобнял Салии, и вместе они пошли в сторону гостиницы. Мы же отправились вверх по улице в направлении догорающего дома на улице Ауруминга. Честно говоря, понятия не имею, что за личные дела появились у Виктории, но, раз она не рассказывает, то спрашивать будет нетактично. Наверное… интересоваться делами дочери,

с другой стороны, правильно.

А ещё моя голова занята дирижаблем. В фигуральном смысле занята, в буквальном он в мою голову не поместится, либо это будет очень маленький дирижабль. Кого я пытаюсь рассмешить этим детским юмором? Сам себя, не иначе.

Но где, во имя всех святых из Книги Истины, можно спрятать летающего исполина? Какие бы лесные дали не выбрал Монарх, сигарообразная махина будет там слишком заметна. Лесник, грибник, заблудившийся в лесу – кто угодно может наткнуться на дирижабль и разнести весть.

Мне это кажется странным. С другой стороны, покупка была совершена не так давно, так что какое-то время, в самом деле, скрывать летательный аппарат возможно.

Всё равно, нужно построить посадочную станцию, нужен экипаж, обслуживание… Посреди леса такие изыски немыслимы – поблизости должно быть что-то… загородная вилла, коттедж. Богатые любители уединения могут состряпать себе резиденцию глубоко в лесу. Но всё равно туда ведёт широченная дорога, а об этих местах хорошо известно.

Стоит прощупать их? Или мне поймать ещё пару крупных рыбёх и выведать у них точное место? Подумаем…

Я пытаюсь думать о тайных лесных убежищах. Представляю себе тёмный густой лес, хвоя и дубы, за которым вдруг открывается прогалина огромных размеров, на ней высокий забор, ровный газон, усеянный фонтанами и скульптурами, а в центре особняк. На заднем фоне припаркован дирижабль.

Чужая память молчит. Была догадка, что Молох что-то знает на этот счёт. К сожалению, даже прочитав человека, пользоваться его памятью почти невозможно. Воспоминания случаются вспышками, нужен повод, нужно подвести к требуемому фрагменту памяти. Образно выражаясь, чужая память – не болтливый рассказчик, это молчаливый истукан, которому нужно уметь задавать правильные вопросы.

Наверное, следовало объяснить это раньше. Последовательность моих рассуждений оставляет желать лучшего.

На углу мы поймали экипаж. Виктория попросила отвезти нас в доки. Ага, начинаю вспоминать…

Дочь так и не предложила обсудить место, куда мы направляемся. Если я правильно помню, у неё там дела, в которые она не посвящала даже членов своей банды. Собирается отправить ещё одно письмо или, наоборот, едет забирать почту.

В любом случае, я буду стоять снаружи и ждать, так и не прикоснувшись к этой тайне.

Уютно устроившись и прикрыв глаза, словно собирается заснуть, дочь криво улыбнулась. В улыбке есть что-то виноватое и стыдливое. Не знаю, не уверен, но выглядит именно так.

– Пока ты ходил к мужу той дурочки, – усталым голосом зашептала Виктория. – Роде рассказывал, что жандармы посадили тех ребят, которые рыли ход к посольству Валарии. В газетах об этом писали.

– Думал, они постараются скрыть это от газетчиков. «Нуиси Орлей» поработала?

– Нет, газета другая. Как-то они докопались, так что скандала избежать не удалось. Реакция Валарии последует незамедлительно: Каледония может всё-таки ввязаться в войну, придётся впутываться Альбиону, а тогда…