Иоанн Дамаскин
Шрифт:
Лев задумался. Предприятие было рискованным, но в случае успеха сулило немалые выгоды. Миссия, порученная ему Юстинианом, была бы успешно выполнена, при этом без всяких затрат. В этом случае Льва наверняка ожидает место стратига фемы. Итак, все взвесив, Лев решил испытать всегда благосклонную к нему фортуну.
Все получилось, как задумали. Царь аланов Итаксис послал с посольством абазгов своих людей для переговоров. Аланы вскоре вернулись с золотом и выдали Льва, но не успел отряд абазгов отойти на полдня пути, как аланы неожиданно напали на них и всех перебили, освободив спафария.
Тут же Итаксис со всеми силами вторгся в страну абазгов и подверг ее вторичному опустошению, взяв много пленных. Лев все это время продолжал жить у гостеприимного царя Итаксиса, а между
Душу Юстиниана раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, он был доволен тем, что абазги жестоко наказаны, но, с другой стороны, его подозрения получили подтверждение. Теперь он уже хотел заполучить Льва к себе обратно, поэтому отправил к абазгам письмо, в котором обещал прощение их вин, если они доставят ему неприкосновенным спафария Льва.
Дела империи все больше и больше расстраивались от непоследовательных действий Юстиниана. Жестокие казни среди военного сословия ослабили армию, и Юстиниан потерпел поражение от арабов в Каппадокии. Сейчас он готовил большую карательную морскую экспедицию в Херсонес, во главе которой поставил своего любимца протоспафария Стефана Русию.
Абазги, получив послание от императора, вновь обратились с предложением к аланам, предлагая им в заложники безопасности Льва своих детей. Но Лев, сам почуяв что-то недоброе, отказался довериться этому предложению. Как раз в это время в Аланию дошли слухи, что в Лазиаку, соседнюю с абазгами страну, вступило войско ромеев, которое осадило крепость Археополь. Но когда подошли арабы, византийцы бежали в Фазид. От этого войска отбился один отряд, который теперь блуждает в горах, промышляя грабежами. Лев решил соединиться со своими. Итаксис отрядил для сопровождения Льва пятьдесят аланов.
Отправились они рано на рассвете. С собой аланы вели несколько ослов, навьюченных мешками. «Наверное, какой-то товар везут», — решил Лев. Но когда на второй день пути они подошли к заснеженному перевалу, по которому невозможно было идти не проваливаясь по пояс в снег, Лев понял предназначение груза. Аланы из мешков достали короткие сапожки, к подошвам которых были прикреплены большие круги, плетенные из ветвей деревьев. Надев такую обувь, можно было легко передвигаться по снегу не проваливаясь. Когда прошли заснеженное ущелье, то обнаружили византийский отряд в двести человек, который, оказывается, шел им навстречу, пытаясь пробиться в страну аланов. Но вступив на глубокий снег, отряд остановился, решив искать обходные пути.
Лев принял отряд под свое начальство и решил пробираться к морю. На пути его стояла крепость, начальник которой признавал над собой власть арабов. Он отказался пропускать византийцев. Но Лев, проявив хитрость и коварство, взял крепость и, разорив ее дотла, вышел к морю.
ГЛАВА 9
1
Юстиниан сидел в глубокой задумчивости. Из Херсонеса прекратили присылать податные сборы. А теперь василевс узнал, что хазарский каган назначил своего тудуна в Херсонес. «Что же это происходит, — раздраженно думал император, — мой родственник, хотевший когда-то меня придушить, теперь накладывает свою руку на города империи. А протополит [64] Зоил и другие знатные граждане города без всякого ропота подчиняются этому варвару. А это уже заговор против моей власти. Такого прощать не следует. Надо срочно наводить порядок, жестоко и решительно».
64
Протополит — глава муниципального управления города.
В этот же день Юстиниан распорядился послать в Херсонес карательную экспедицию, возглавить которую он поручил протоспафарию Стефану. Василевс решил покончить с демократическим правлением города и вместо протополита передать верховную власть над Херсонесом своему спафарию Илии. Туда же, в Херсонес, был отправлен в ссылку знатный византиец Вардан.
Высадившись в Херсонесе,
Несмотря на эту неудачу, Юстиниан принял решение собрать новую экспедицию в Херсонес. Слухи об этой новой экспедиции дошли до Херсонеса, и перепуганные жители, опасаясь новых карательных мер, стали усиливать городские укрепления и послали к хазарскому кагану послов с просьбой о военной помощи. Спафарий Илия ничего не мог поделать, потому что в его распоряжении был лишь небольшой гарнизон солдат. Действия херсонесцев не остались тайной для Юстиниана, и он ускорил отправку экспедиции во главе с патрицием Георгием по прозвищу Сириец. Для судебных разбирательств был отправлен префект Константинополя Иоанн. Также василевс послал своего генерального логофета для упорядочивания налоговых сборов. Высоких сановников сопровождал отрад воинов всего лишь в количестве 300 человек под начальством турмаха [65] фракийцев Христофора. На этот раз цель экспедиции была не карательная, — наоборот, Юстиниан решил успокоить херсонесцев. Он распорядился восстановить тудуна и Зоила в своих правах по управлению городом, а Илию отозвать со своего поста и вместе с Варданом прислать в Константинополь.
65
Турмах – военный чин в армии византийцев, равный примерно полковнику.
Но херсонесцы спутали все планы императора. Они держали ворота на запоре, под военной охраной, и согласились впустить в город начальствующих лиц без военной свиты. Не подозревая подвоха, сановники вошли в город и тут же были перебиты. Спафарий Илия, даже если б и захотел, все равно ничего не мог бы сделать, силы были слишком неравны. Вскоре прибыли хазары, которым херсонесцы предали их тудуна и отряд имперских войск для препровождения их к кагану. Но тудун умер по дороге, и хазары в знак скорби перебили на поминках всех имперских солдат вместе с турмахом. А херсонесцы, вдохновленные своей первой победой, провозгласили императором Вардана.
2
Когда в Константинополь пришло известие о случившемся в Херсонесе, Юстиниан застонал в бессильном негодовании и гневе. Придя в покои своей любимой жены, он в бессилии опустился на диван.
Таким Феодора еще своего мужа не видела. Он был бледен как полотно. Его всего трясло. Она присела рядом с мужем и, обняв его, стала успокаивать, словно ребенка. Юстиниан положил голову к ней на колени и какое-то время лежал неподвижно. Феодора нежно гладила его по волосам, приговаривая: «Милый мой муж и дорогой мой господин, твоя Чиназа рядом с тобой. Если хочешь, Чиназа умрет за тебя, мой господин. О, если бы я была птицей, я унесла бы тебя высоко-высоко в горы, куда не сможет подняться ни одна беда, ни одно горе. Они слишком тяжелы и у них нет крыльев, мой господин. Беда и горе ползают по земле, как ядовитые змеи, и жалят сердца людей». Юстиниан вдруг порывисто поднялся и, глядя на жену лихорадочно-блуждающим взглядом, страстно заговорил:
— Феодора, Бог оставил меня, я это знаю. Надо мной тяготеет какое-то проклятие. Кругом одни Иуды-предатели. Одна ты никогда не оставишь меня. Только ты одна. Я второй раз в жизни захотел сделать милосердный поступок, но все опять обернулось против меня. Люди не хотят понимать добра. Сгибаешь их железной рукой и казнишь нещадно, — при этих словах Юстиниан воздел руки и сжал их в кулаки до посинения, — и вот тогда они готовы прославлять тебя и боготворить. А хочешь сделать им добро — они проклинают тебя и готовы погубить.