Инженю
Шрифт:
— Отдельно?
— Абсолютно.
— Но что скажут люди?
— Мне это совершенно безразлично!
— Они станут подозревать…
— Я расскажу все.
— Инженю, вы хотите меня погубить?
— Да, если только вы приблизитесь ко мне.
— Короче, чего вы хотите?
— Жить раздельно!
— А ваш отец?
— Я добиваюсь от моего отца всего, чего хочу; я объясню отцу, что вы внушаете мне непреодолимое отвращение и не солгу, ибо это чистая правда.
— А я скажу ему, что вы завели любовника!
— Вполне может быть, что вы не ошибетесь.
— Я
— А я постараюсь устроить так, чтобы он убил вас. Оже вздрогнул и испуганно отпрянул, видя глаза Инженю, в которых пылал огонь гнева и добродетели.
«Она на это способна», — подумал он.
— Значит, вы мне угрожаете убить или заказать убийство господина Кристиана?
— Он ваш любовник, так ведь?
— Не ваше дело… Вы угрожали, да или нет? Будьте мужественным хоть раз в жизни!
— Я не угрожаю — я прошу пощады!
— Встаньте; вы не стоите даже того, чтобы я на вас сердилась.
— Что я буду здесь делать?
— Все, что захотите.
— Где питаться?
— Будете столоваться вместе с нами.
— Где жить?
— Наверху, в мансардах прислуги, есть свободная комната; ее и займете.
— Но это невозможно!
— Если она вам не подходит, отправляйтесь в другое место.
— Я останусь здесь, у вас, ибо это мое право!
— Попробуйте! Я постучу в стену и позову отца. Оже заскрежетал зубами. Но Инженю, совершенно невозмутимая, продолжала:
— Вы расстались со мной навсегда. Не пытайтесь застать меня врасплох, чем-то опоить, не пытайтесь прибегнуть к какому-либо из ваших гнусных средств, ведь после любого сна бывает пробуждение, и я, очнувшись, прикончу вас как собаку.
— Как вы простодушны! — заметил Оже, злобно ухмыляясь.
— Не правда ли? Да, я простодушна и правдива, и вы сами в этом убедитесь.
— Значит, вы меня выгоняете?
— Вовсе нет; по закону на вашей стороне все права; жить здесь, под моей крышей, тоже ваше право.
— Я не согласен.
— Как вам угодно.
— Позднее я подумаю.
— Я тоже, но решения своего не изменю.
— Прощайте, сударыня.
— Прощайте, сударь.
Вот почему Оже вышел из дома, когда Кристиан увидел его из угла, где прятался; вот как обстояли дела, когда Кристиан отправился в Королевский сад, где Инженю назначила ему свидание.
LI. КОРОЛЕВСКИЙ САД
Королевский сад, переименованный в эпоху Революции в Ботанический, люди тогда посещали гораздо реже, чем теперь.
Ведь Париж тогда насчитывал на треть меньше жителей, и по одной этой причине в сад приходило на треть меньше гуляющих.
И животных в нем было не слишком много, а следовательно, они не привлекали такого внимания, какое вызывают в наши дни.
Наверное, там, как и сегодня, пребывал медведь по кличке Мартен, который забирался на дерево, пожирал пирожные и все, что ему давали; испокон веков медведей зовут Мартенами.
Но там не было богатой коллекции гиен и шакалов, которая обязана своим появлением в Париже покоренной
Там отсутствовал также поэтичный, томный и грустный жираф, чья смерть, хотя и случившаяся несколько лет назад, даже в наши дни воспринимается завсегдатаями Королевского сада как недавняя горестная утрата. Мало того, что жирафа не было в те времена в саду: ученые, эти великие ниспровергатели всего и вся, дошедшие даже до отрицания Бога, не признавали жирафа и относили камелеопарда к числу упомянутых у Геродота и Плиния сказочных животных, вроде грифона, единорога и василиска!
Итак, в ту далекую эпоху в Королевском саду было меньше посетителей и гуляющих, чем их приходит в Ботанический сад в наши дни.
Утром того блаженного дня, что должен был соединить влюбленных, начал накрапывать чудесный, мягкий и редкий дождик: он способен помешать праздношатающимся заполнять аллеи общественных садов, но, к счастью, не может помешать влюбленным беседовать, охотникам — бродить по лесам, а рыболовам — забрасывать удочки.
Весной, во время пробуждения природы, эта погода прелестна тем, что опьяняет все наши чувства запахами и навевает воспоминания; эта погода возвращает аромат листве и расстилает под легкими стопами прохожих зеленую траву. Осенью эта погода печальна и неприветлива, ибо ничем не напоминает о золотоволосой богине урожая и знойном июльском солнце, а наоборот, предвещает уныние будущей зимы; она печальна и неприветлива, ибо с ветвей облетают последние желтые листья и размокает земля, на которой шаги прохожих оставляют глубокие и грязные следы.
Инженю вышла в указанное время и в указанное время наняла фиакр; но сколь бы пунктуальна она ни была, все-таки пунктуальнее оказался Кристиан, ко времени ее приезда ждавший уже два часа.
Из дома он ушел в одиннадцать часов, не в силах выносить ожидание в четырех стенах до тех пор, пока стенные часы услужливо укажут ему час, когда следует отправляться на свидание; и, несмотря на то что его фиакру, по обыкновению этих почтенных средств передвижения, пришлось потратить более часа, чтобы добраться из предместья Сент-Антуан до Королевского сада, Кристиан, тем не менее, приехал на место в двенадцать минут первого, и до появления Инженю ему оставалось ждать один час сорок восемь минут.
Но это, если считать, что Инженю приедет ровно в два — предположение почти невозможное, так как она должна была выйти из дома г-на Ревельона только в два часа.
Добравшись до цели своей поездки и убедившись, что ему предстоит два часа ожидания, Кристиан укрылся в уединенной рощице деревьев, сквозь кроны которых не мог пробиться мелкий, почти невесомый дождь; дождик стучал по листве, что была гуще на каштанах, нежели на остальных деревьях, ибо каштаны, тесно прижавшиеся один к другому, служили как бы опорой друг другу и сдерживали весь свой аромат у самой земли, не позволяя проникнуть вниз ни капельке влаги.