Инженю
Шрифт:
По дороге к церкви она думала только о Кристиане; несколько раз она робко поднимала голову и озиралась по сторонам: Инженю искала Кристиана; даже в церкви она молила, чтобы из глубины, из тени колонн, из самых таинственных уголков всплыло бледное лицо, но оно так и не появилось.
Кристиан навсегда покинул ее и не дал Инженю даже радости разделить ее страдания.
И одинокой Инженю не оставалось другого выхода, как сказать «да» своему супругу перед Богом и людьми.
Дрожа всем телом, она все-таки прошептала
XLIV. ВЕЧЕР ДНЯ СВАДЬБЫ
Кристиан, ушедший от Марата, не совсем поняв разыгравшуюся там сцену, вернулся домой, к матери.
Теперь у него появился благовидный предлог, чтобы выйти из дома одному: он был обязан нанести визит графу д'Артуа.
Принц знал о несчастье, случившемся с его пажом, и, поскольку граф д'Артуа был человек добрейшей души, он не раз с большим сочувствием справлялся о его здоровье.
Кстати, принц давно обратил внимание на Кристиана и очень любил юношу за его изысканно-благородную внешность.
В пять часов молодой человек вышел из дома, чтобы поехать к принцу; он решил сделать после визита все, что будет в его силах, чтобы встретиться с Инженю; ибо — мы об этом уже говорили и повторяем снова — в своих лихорадочных видениях Кристиан не переставал с обожанием созерцать образ любимой девушки. Любовь к этой кроткой фее проливала бальзам на его рану, и он, страдая от разлуки, вместе с тем предавался мечтам о будущем.
Принц выглядел веселым; он поздравил Кристиана с выздоровлением и обещал, что от себя тоже поблагодарит Марата за его прекрасное лечение.
Прежде чем войти к графу д'Артуа, Кристиан отослал свою карету, наказав кучеру передать матери, что принц задержит его до позднего вечера; таким образом, графиня не станет волноваться, а сын будет свободен.
В семь часов он простился с принцем, нанял фиакр и велел кучеру ехать на набережную Сен-Бернар.
По расчету Кристиана, именно в это время Ретиф, выходивший каждый вечер с дочерью на прогулку, обычно возвращался домой; если они еще не вернулись с прогулки — он увидит девушку на улице и подаст ей знак; если они уже дома — он отважится подняться и постучаться к Инженю.
Конечно, это будет дерзость, но Инженю, узнав, что он выстрадал, простит его.
Кристиан чувствовал, что его сердце бьется сильнее по мере того, как он шел по улице; издали он не сводил глаз с окна, которое, как он ожидал, будет освещено мягким, дрожащим светом лампы.
В окне было темно.
«Ну, что ж! Они еще не вернулись, — подумал Кристиан. — Ведь они не могли лечь спать так рано. Кстати, Инженю не спит без ночника, и, если он
Кристиан принялся расхаживать по улице взад и вперед.
Так он прошагал около часа.
Через час раненая нога невыносимо устала, и Кристиан начал волноваться. Он снова вышел на набережную, подал кучеру знак подъехать и, сев в фиакр, приказал остановиться за три-четыре дома от входной двери дома, где жила Инженю.
Сидя в неподвижном фиакре, Кристиан слышал, как пробило восемь, половину девятого, девять.
Он наблюдал, как улица постепенно пустеет, и скоро Кристиан остался на ней почти один.
Тогда он встревожился всерьез: несмотря на то что было очень поздно — пробило половину десятого, — Ретиф и Инженю не возвращались.
В конце концов, он решил выйти из фиакра и расспросить соседа: привратников в домах буржуа того времени не было и в помине.
Соседом Ретифа был бакалейщик; он закрывал свою лавку, когда к нему обратился Кристиан.
— Сударь, не могу ли я узнать у вас, не случилось ли несчастья с господином Ретифом де ла Бретоном, который живет на пятом этаже в соседнем с вашим доме? — спросил молодой человек.
— Уж не печатник ли это, что пишет и сам набирает книги? — ответил вопросом на вопрос бакалейщик.
— Это он.
— И у него есть дочь?
— Да.
— Несчастья с ним, сударь, не случилось, но он переехал.
— И когда же?
— Позавчера.
— А не знаете, куда?
— Он перебрался в предместье Сент-Антуан.
— Не знаете ли вы его адрес?
— Нет… Знаю только, что поселился он у торговца обоями.
— Не у его ли друга господина Ревельона?
— Господин Ревельон, верно! Да, сударь, он живет у господина Ревельона.
Кристиан поблагодарил бакалейщика и снова сел в фиакр, назвав кучеру адрес г-на Ревельона, который был ему известен потому, что он не раз слышал его от Инженю.
Через четверть часа фиакр остановился перед домом торговца обоями, на противоположной стороне улицы.
У ворот дома выстроилась вереница фиакров, поджидающих седоков; окна на втором этаже были ярко освещены, заливая светом даже улицу.
Кристиан услышал звуки оркестра и заметил, что за портьерами движутся тени танцующих.
Молодой человек понял, что у Ревельона бал; но по какому поводу?
Он велел кучеру это выяснить.
Кучер слез с облучка, отправившись перекинуться словечком со своим собратом, и скоро вернулся обратно.
— Ну, что там? — спросил Кристиан.
— Свадьба в доме, вот что.
— И кто выходит замуж?
— Откуда я знаю? Девушка!
— Ты узнал ее фамилию?
— Я не спрашивал.
— Выясни, постарайся узнать фамилию особы, что выходит замуж.
Кучер снова отправился за сведениями.