Инженеры
Шрифт:
«Ну как дела, отец?» — «Да, в общем, всё в порядке.
Как внуки?» — «В общем, все при деле.
Как нога?» — «Терплю». Обмен известий краткий.
«Целую». И короткие гудки, как вспугнутые птицы, отлетели.
В мою защиту — то, что я еще кому-то нужен,
Хотя и дожил до седин.
И не всегда, как нынче, я один,
И не всегда я сам себе готовлю ужин.
Ну ладно, хватит хныкать, старина!
Мужчину сопли ведь совсем не украшают!
Глядишь, когда-нибудь приедет
Она уже приехать обещает.
А завтра будет день, и, может, будет солнце,
И, может быть, всё утрясется!
Ну ладно, в самом деле хватит хныкать, уже поздно, нужно ложиться спать.
Завтра снова напряженный день.
* * *
Светлана приехала через неделю. Самым коротким и удобным путем добраться до Белгорода был поезд Санкт-Петербург — Кисловодск. Он шел через Минск, пересекал украинскую границу и через шесть часов был в Харькове, а там до Белгорода — семьдесят пять километров на электричке или на маршрутном такси.
Вот только украинская полиция… Сергею довелось дважды познакомиться с ней. От Минска он ехал в заполненном пассажирами вагоне, но в Гомеле поезд опустел, и Сергей остался в купе с одной дамой. Даме было около тридцати пяти, она ехала из Питера в Кисловодск — отдыхать и лечиться на тамошнем курорте. Ухоженная и хорошо одетая, она каждый год поправляла свое здоровье на водах и каждый раз летала самолетом до Минеральных Вод.
— Вы знаете, — жаловалась она Сергею, — я плохо переношу перелеты, и на этот раз мне посоветовали ехать поездом. Конечно, дольше и по украинской территории…
Поезд остановился на полустанке, и сразу загрохотали торопливые шаги в коридоре: «Таможенный досмотр, таможенный досмотр, всем оставаться на своих местах». Дверь купе распахнулась, и в купе вошли двое.
Пограничники были одеты в форму защитного цвета, штаны мешком, тяжелые ботинки и кепи с выдающимися вперед козырьками. Оттопыривающиеся кобуры и дубинки на поясах. Сергею некстати они показались похожими на полицаев, как их показывали в советских фильмах про войну. Сергей полицаев не заинтересовал: легкая сумка с домашними вещами, а вот на его спутницу тот, что был повыше, уставился тяжелым взглядом.
— Пограничный и таможенный контроль, приготовить документы и вещи для досмотра.
— Ну-ка, — бросил он Сергею через плечо, — выйдите в коридор.
Дверь купе захлопнулась, и Сергей добрых десять минут топтался у темного окна вагона. Когда двое полицаев торопливо проследовали мимо, оставив распахнутой дверь купе, Сергей застал там картину разбоя: оба чемодана Валентины, так звали даму, были растерзаны, и интимные вещи женского туалета раскиданы по полкам. Валентина горько рыдала:
— Это же форменный беспредел. Они ограбили меня, забрали у меня почти все деньги, что я экономила целый год на лечение. И это стражи порядка? Коршуны без совести и стыда. И с чем я поеду в Кисловодск?
Второе знакомство Сергея с украинской полицией произошло, когда он возвращался с очередной работы в Белгороде. За три месяца напряженного труда Сергей заработал. Приятно тугую пачку зеленых долларов, стянутую желтой
Два украинских полицая подошли откуда-то сзади.
— Гражданин, пройдемте, — козырнул Сергею один из них.
— Куда? — растерялся Сергей. — А что я сделал?
— Разберемся, — полицаи заученно оттесняли Сергея от перрона.
— У меня же поезд сейчас, вот мой билет, — испуганно повторял Сергей.
— Разберемся, пройдемте в участок, проверим Ваши документы и что Вы везете. Так положено. Вы из России?
Конечно, из России, это извещала яркая надпись на сумке. Повели они Сергея почему-то не в участок, а свернули в какую-то глухую подворотню. Пока старший полицай внимательно рассматривал билет и паспорт, другой методично выкладывал на лавку содержимое сумки — чертежи, грязное белье, пару бутербродов на дорогу. Еще немного — и он доберется до потайного кармана. С тем, что опоздает на поезд, Сергей уже примирился.
— Слухай, Грицко, — вдруг сказал старший, — он же тридцать шестого года рождения!
— Та быть того не может, — удивился второй.
— Вот что, дед. Собирай свои шмотки и мотай отсюда. Да больше нам не попадайся, — объявил старший.
Не чуя ног, собрав в охапку разбросанные вещи, зажав билет в зубах, бежал Сергей на перрон. Поезд опоздал на десять минут, он успел втиснуться перед самым отходом и долго, сидя в вагоне и глядя на проплывающие за окном станционные здания, не мог усмирить бешено бьющееся сердце.
* * *
Поездка Светланы прошла без происшествий, и Сергей встретил ее на вокзале. Теперь жизнь наполнилась домашней теплотой, и тоска одиночества больше не терзала его.
А для Светланы кочевая жизнь в Белгороде стала еще одним занимательным жизненным приключением. В Белгороде жили их давние добрые знакомые Николаевы. Много лет тому назад Дима Николаев работал главным конструктором на одном с Сергеем заводе в Белоруссии, но не сработался с новым директором завода и уехал в Белгород, ближе к родным местам.
Происходил Дмитрий Николаев с Украины, от вольного казачьего рода. Триста лет тому назад его предки бежали от гнета польских панов на Левобережье, под защиту московского царя, и осели на Харьковщине. Тогда они носили прозвище Сивокобыла, при советской власти неблагозвучную фамилию удалось поменять на достойную российскую, но как наследие предков остался у Димы хохляцкий акцент и казачья непокорность. Не склонил Дима головы перед белорусским хамом-директором и уехал на Белгородский завод металлоконструкций, где и пригодился главным конструктором.