Инженер Средневековья
Шрифт:
— Кажется, он вполне подходит. Пан Конрад, насколько я понимаю, ты офицер. Сколько человек было под твоим началом?
— Одновременно, пан Новацек? Самое большое — сто семь.
Я отвечал за электронное оборудование в аэропорту, но зачем все усложнять?
— Понятно. А условия для тебя приемлемы?
— Восемь гривен в день, а также ты даешь денег вперед за лошадь, доспехи и оружие. Полагаю, что ты также оплатишь мне дорожные расходы, питание и ночлег.
— Конечно. Но мы не всегда сможем найти ночлег, и часто придется спать под деревом.
— Согласен. — Мы скрепили сделку рукопожатием. Одно
Наша первая остановка была у лавки подержанных доспехов, поскольку новые изготовлялись вручную, а на это могло уйти несколько месяцев. Вскоре я узнал, что значит «подержанные доспехи» — в них кто-то умер. Впрочем, моя брезгливость начала постепенно отступать.
Лавка доспехов напоминала свалку двадцатого века, и мне оказалось трудно подобрать вещи подходящего размера. За исключением шлемов, здесь вообще не было брони и лат, а для кольчуги необязательно, чтобы она сидела плотно. Она растягивается лучше, чем вязаные вещи. Но под кольчугу нужно надевать что-нибудь толстое, а я не нашел ничего подходящего по размеру. Решил, что сойдет теплое нижнее белье, джинсы и ветровка.
Мне нашли одну кольчугу относительно приличного качества. Из неплохого кованого железа, каждое отдельное звено не просто скручено, но и заклепано. Кольчуга явно предназначалась человеку, равному мне по толщине, но намного ниже ростом. Рукава должны были быть в полную длину, мне же они едва доходили до локтя. «Юбка» — рассчитанная до колен — закрывала лишь мой пах.
Длинные кованые латные рукавицы закрывали предплечья, но все равно мне нужны были перчатки. Продавец нашел что-то вроде «юбки» длиной от пояса до колен. Леггинсы прикрывали икры.
Я отказался от бочонкообразного шлема — в нем ничего не увидишь — и нашел каску, не закрывающую лицо и защищающую шею без лишней брони. Под нее нужно было поддевать толстую веревочную шапку.
Комплект получился не самый гармоничный, но я и не собирался участвовать в нем в конкурсе красоты.
Когда лавочник-немец подсчитал общую сумму, я весь напрягся. Цена трехсот фунтов кованого железа равнялась моему двухлетнему заработку.
— Пан Новацек, — обратился я к своему новому начальнику, — у вас больше опыта в общении с лавочниками, нежели у меня. Могу ли я убедить вас договориться о более приемлемой цене?
— Конечно, пан Конрад.
Он улыбнулся и набросился на лавочника — тот явно был не в силах с ним тягаться. Я привык считать отца Игнация мастером заключения выгодных сделок, но теперь увидел настоящего специалиста высокого класса. Он использовал невероятную смесь вежливости, агрессии, мольбы и откровенной грубости. Он так раскритиковал выбранные мной доспехи, что я почувствовал неловкость из-за своего выбора. Первоначальная цена составляла 5500 гривен. Он заставил лавочника снизить ее до 1500 гривен, а затем вдруг отчаянно завопил и пулей вылетел из лавки. У меня хватило ума последовать за ним.
— Это, несомненно, самый замечательный образец коммерческого убеждения, которое мне только приходилось наблюдать. — Его красноречие утомило меня.
— Благодарю тебя, пан Конрад, и хвалю за твои добрые суждения по поводу негоциантов. Но мне что-то захотелось пить, и глоток пива будет очень кстати.
— Отличная
Выпивать в девять часов утра было в тринадцатом веке делом вполне обычным. Думаю, что если нет возможности попить кофе и как следует позавтракать, то сойдет и пиво. Некоторые из посетителей таверны уже как следует набрались.
Служанка не отличалась особой красотой, однако была молода, расторопна и всегда готова услужить.
— На это нет времени, пан Конрад. Хотя мы и выбрали для тебя доспехи, еще нужно подобрать лошадь с седлом и уздечкой, копье и щит. А также добротный теплый плащ.
— Но, пан Новацек, у нас ведь и доспехов нет. Ты, конечно же, помнишь, что с криком выбежал из лавки, поминая недобрым словом не только его отца и мать, но и всех предков по мужской линии.
— Я вижу, что тебе еще учиться и учиться искусству ведения коммерческих переговоров. Сегодня днем я еще дважды загляну в эту лавку, и окончательная цена будет 720 гривен.
Он немного ошибся. Я приобрел доспехи за 718 гривен.
— Просто поразительно, пан Конрад. У тебя будто чутье на хорошую сталь. Ты и впрямь выбрал самое лучшее, и я согласен с тобой относительно этих похожих на бочонки шлемов. Они хороши для поля брани, когда со всех сторон летят ошметки, и ничего с этим не поделаешь. Но в сражениях, которые нам предстоят, зрение и слух очень важны. Хотя, конечно же, вряд ли нам придется столкнуться с насилием.
За всю свою жизнь мне приходилось ездить верхом раз 20 — 30, на частных ипподромах, где лошади спокойные и дрессированные — здесь наверняка на таких ездят дамы. Я любил лошадей, но вряд ли мог назвать себя наездником. Однако мой хозяин настоял на том, чтобы поехать в единственную во всем Кракове конюшню, где продавались исключительно скакуны. Это очень большие, очень сильные и очень вредные животные. Всего их было восемь. Когда я проходил мимо них, один конь укусил меня, два попытались укусить, а еще один чуть было не лягнул. Меня не слишком радовала перспектива несколько лет ездить на таком дьяволе.
В задней части конюшни находился загон с лошадью — большой рыжей кобылой, размером ничуть не уступающей жеребцам. Я погладил ее по носу.
— Что ты скажешь вот об этой?
— Ты шутишь, пан Конрад? Чтобы мой рыцарь ездил на кобыле? Меня же все на смех поднимут!
— Меня тоже, пан Новацек. Я просто спросил.
— Отличная лошадь! — сказал владелец конюшни. — Ее специально натаскивали для битвы. Кроме того, она очень умна.
— Натаскивали для битвы? Разве кто-нибудь в здравом уме возьмет в битву кобылу? Ха-ха! А вдруг у нее в разгар битвы начнется течка! Ты хочешь, чтобы на нее вскарабкался настоящий скакун, когда у нее на спине сидит пан Конрад?
— Нет же, господин! Эта кобыла абсолютно безразлична к противоположному полу. Она не подпускает их к себе, пан.
— Ха! Значит, она не подходит даже для разведения потомства. Но у меня есть приятель, он разводил лошадей, и он знает про шпанскую мушку. Возможно, это задерет ей хвост! Конечно же, чаще это их убивает. Я могу заплатить тебе 50 гривен.
Конюх настаивал на цене в 1200, и после часа криков и пререканий мы ушли ни с чем. Хотя 1200 гривен не казались такой уж огромной суммой, если учесть, что за жеребцов он просил 4000.